Флирт в Севильи

 — А Ингебора отняла у меня Юриса! Они все захватчицы, дряни, стервы! Они и отца моего забрали! Забрали с собой!

— Доктор, — попросил Дронго седобородого, — помогите ей.

— Они его забрали! — продолжала кричать Ингрид, уже не глядя на него.

Дронго печально отвернулся. Он узнал последнюю подробность несколько минут назад от Зитманиса. Отец Ингрид, погибший десять лет назад, был в одной машине со своим секретарем, с которым некоторое время тайно встречался. Очевидно, этот шок и стал началом психического заболевания Ингрид.

— Не трогайте меня! — закричала она, и Лена закрыла уши, чтобы не слышать этого страшного крика.

Эпилог

—

Я хотела извиниться перед вами, — говорила на прощание Рута Юльевна, — мы и не предполагали, что вы такой мастер.

— Это я должен извиниться перед вами, — меланхолично заметил Дронго, — мне казалось, что именно вы были в центре всех событий. Это будет для меня уроком. Я проявил элементарную узость мышления, позволив себе априори не уважать человека с другими взглядами на жизнь. Но камеры больше не трогайте.

— Договорились, — засмеялась Рута Юльевна, протягивая ему руку.

Потом она осторожно спросила:

— Что будет с Ингрид?

— Врачи вынесли заключение, что она была в невменяемом состоянии, — пояснил Дронго. — Но они обещают ее вылечить. Я, во всяком случае, буду все время сюда приезжать. И надеюсь, она сумеет вернуться домой живой и здоровой.

— Можно я вас поцелую? — спросила сквозь слезы Лена. — Звонила из Риги Ингебора, она приглашает меня на свадьбу.

Дронго стоял и смотрел, как они садятся в машину. Балодис крепко пожал ему руку. Круминьш неожиданно обнял и тоже поцеловал. Когда автобус уехал, Дронго взглянул на стоявшего рядом Таррегу.

— Сколько дней вы еще у нас пробудете? — спросил его новый испанский друг.

— Столько, сколько нужно для лечения Ингрид. — Ему было так плохо, но он держался из последних сил.

«Никогда не чувствовал себя столь мерзко, — подумал Дронго. — Флирт в Севилье оказался для меня губительным».

— Тогда вам придется здесь остаться, — рассудительно заметил Таррега. — Врачи говорят, что лечение может занять несколько лет.

— Я знаю.

Он повернулся и пошел на площадь. Слева у выхода стояли повозки с лошадьми. Дронго обогнул их и перешел на другую сторону улицы. Он достал из кармана телефон и набрал номер.

— Джил, — неожиданно жалобно сказал Дронго, — ты мне очень нужна. Ты можешь ко мне приехать?

— Конечно, — услышал он в ответ голос любимой женщины. — Куда и когда я должна приехать?

Он закрыл глаза. Неужели чувство вины после Севильи останется с ним навсегда?

— В Севилью, — попросил Дронго, — немедленно. Мне нужно многое тебе рассказать."