Физрук

— Илга Артуровна! Как вы себя чувствуете?

— Спасибо, Евксентий Григорьевич, — откликнулась моя бывшая. — Со мною все в порядке… А что будет с этими мальчишками? — тут же осведомилась она.

— Передадим органам следствия, — ответил тот. — Там разберутся.

— Надеюсь с ними обойдутся не слишком строго, — проговорила Илга. — Они просто дети с искалеченной психикой, их лечить надо.

— Ну положим, главарь их, Борзиков, вполне совершеннолетний, — вмешался я. — И по крайней мере — трое из этих сопливых бандитов уже отбыли по малолетке.

— А-а, здравствуйте, товарищи! — воскликнул Михайлов, и протянул нам с майором руку для пожатия. — Благодарю за службу!

Мы ответили на рукопожатие и сказали, что служим Советскому Союзу."

"— Ну что ж, товарищи, — продолжал полковник. — Давайте по домам! Холодно… Илга Артуровна, прошу в мою машину!

— Если можно, Евксентий Григорьевич, я поеду в машине Данилова, — сказала гражданка Эглите.

— Пожалуйста, — не стал возражать тот. — Тогда, Курбатов, со мною поедешь ты… Не волнуйся, я тебя высажу подальше от дома, чтобы ты прогулялся и подумал над тем, что я сейчас тебе скажу.

— Слушаюсь, товарищ полковник, — угрюмо откликнулся он.

И все мы двинулись к воротам, вскрытые, прибывшими с полковником то ли военными, то ли спецназовцами. По дороге Витек незаметно отнял у меня «Макаров», который я сунул в карман при появлении группы задержания. Мало ли какие рефлексы сработают у вояк? Я расстался с пушкой без сожаления. В СССР даже милиционеры не всегда были при оружии, что уж говорить о гражданских.

— а если бы я выстрели в кого? — спросил я шепотом у Курбатова.

— Там холостые, — виновато пожал плечами майор.

— Вот т, жук!

Оба госбезопасника упаковались в полковничью «Волгу», а мы с моей бывшей погрузились в мою. В конце концов, мы же собирались поговорить.

Грузовик с солдатами и задержанными сопляками двинулся впереди. Следом полковничье авто, а уж за ним — мы. Некоторое время Илга молчала. Я искоса на нее посматривал. Похоже, она не слишком-то переживала случившееся. Во всяком случае, ее прибалтийская невозмутимость осталась при ней. Вот ведь — все, как с гуся вода! Такое впечатление, что она сама организовала это похищение. И уж во всяком случае, не удивлюсь, если узнаю, что ее никто не заталкивал в «пирожковую», а она сама села.

— Как же они тебя смогли схватить? — нарушил я молчание. — Ты ведь могла поднять крик… Наверняка кто-нибудь помог…

— А я не стала кричать, — ответила она. — Я только сказала, что в кузове не поеду и села в кабину.

Ну вот, мои предположения подтвердились.

— Они, хоть и сопляки, но парни крепкие и знают, что следует делать с женщиной, — пробурчал я.

— А я знаю, что нужно делать с людьми, — ответила она.

Перед самым капотом что-то мелькнуло.