Физрук

Подъехав к общежитию, я вошел в подъезд и уперся в стол, перегораживающий лестничную площадку. За столом опять сидел незнакомый мне вахтер.

— Ты куды намылился, парень? — угрюмо осведомился он.

— На кудыкину гору! — в тон ему откликнулся я. — Кротову Наталью позовите."

"— У меня костыли не казенные, чтобы за так кого-то звать, — пробурчал вахтер.

— Возьми, — сказал я, выложив на стол рубль. — И столько же получишь, когда Наташа придет.

— Ну так бы и сказал, — вскочил мужик, сгреб три рубля и поспешил наверх.

Через несколько минут прибежала моя медсестричка в тапках и халатике.

— Так и думала, что это ты! — радостно выдохнула она.

— Ко мне поедешь? — я чмокнул ее в губы.

— Поеду!

— Тогда иди, собирайся!

— Я — мигом!

И она упорхнула. Со второго этажа спустился вахтер. Я ему выдал еще один обещанный рубль. Без всякой благодарности кивнув, он спрятал взятку в карман и осел на свой стул. Перед ним лежал какой-то журнал с кроссвордом. Да, безбарьерная среда — это не про нынешнее время. Наоборот, чем больше барьеров — тем выше заработок у тех, кто эти барьеры стережет. Хотя — вряд ли. Советские люди, без крайней необходимости, ни чаевых, ни взяток не дают.

— А вот и я!

На лестнице показалась Наташа, приодетая и накрашенная. Чудачка. Да мне все равно, как она одета и подведены у нее глаза или — нет. Голенькая она мне даже больше нравится. Ну так она и не для меня, а для себя постаралась. Девушке нужно, для уверенности в себе, выглядеть хорошо. Так что пусть принаряжается и красится. Я подмигнул хмурому вахтеру, подхватил медсестричку под локоток и повлек к выходу. Посадил в свой авто и повез к себе.

Едва оказавшись в моей берлоге, Наташа надела фартук — Илгин, между прочим — взяла совок и веник, потом — тряпку, и спустя полчаса квартира уже блестела. А гостья этим не ограничилась, принялась за готовку. Продукты у меня были, но либо в несъедобном пока виде, либо годились только на закуску. И вот вскоре на сковороде зашкворчало, в кастрюле забулькало, остро запахло свеженарезанным репчатым луком и отварной картошкой. Нет, что ни говори, а хозяйкой она была превосходной.

Потом мы поужинали. Я не стал на этот раз эротику включать. Наташу «совращать» не требовалось. Она сама готова меня соблазнять. Ну я и не стал долго томить. Мы хорошо провели время и уснули, как голубки. А перед сном я подумал о том — не оставить ли мне Наташу у себя? Не такой это простой вопрос. Если я буду с медсестричкой сожительствовать, как раньше с Илгой, то рано или поздно ее придется прописывать. А если она выпишется из общежития, то не сможет потом туда вернуться и потеряет там койкоместо. Ничего не попишешь, таковы суровые законы социалистического общежития.

Так ничего и не надумав, утром я отвез свою любовницу обратно, а потом покатил в школу.