Физрук

— Угадала! — кивнул я.

— Ну, говори…

— Дошли до меня слухи, что ты превратила общагу в казарму…

— От кого дошли-то? — не моргнув глазом, осведомилась Груня.

— От — общественности.

— Ну-ну… И почему это у меня тут казарма?

— Не велишь после одиннадцати вечера возвращаться.

— Правильно. В двадцать три ноль-ноль дверь на замок, согласно правилам проживания.

— Правила правилами, а по-человечески?..

— Ой, не крути ты, Саня! — отмахнулась она. — Скажи прямо — девка тут у тебя живет, вот ты и печешься о ней.

— От тебя ничего не скроешь.

— А и не надо! — проговорила Аграфена Юльевна. — Мы же люди деловые. Обсудим все по-хорошему, без этой демагогии, она мне на собраниях осточертела."

"— Ладно, — откликнулся я. — Сколько ты хочешь за то, чтобы… гм… Одна девушка могла возвращаться, когда сможет?

— Кусок!

— Пятихатка, — кивнул я. — И если ты дашь мне ключ от входной двери.

— Ты что — серьезно?

— Вполне.

— И какая же из наших девок тебя так присушила?

— Во-первых, не присушила, а во-вторых, много будешь знать — быстро жизнь пролетит.

Сказал я это без злобы, и Груня не обиделась.

— Ну как хочешь, я ведь все равно узнаю…

— Так мы договорились?

— Почему бы нет, — пожала Малышева плечами. — Приноси деньги, будет тебе ключ.

— И вахтеров своих предупреди. Запиши им под стекло на столе мою фамилию.

— Обязательно!

— Ну вот и отлично!

Я поднялся.

— Саня? — произнесла Груня совсем другим тоном.

— Что?

— Ты же вроде женат был?.. — женщина подбоченилась, упираясь в меня выдающейся, в прямом смысле этого слова, грудью.

— Мы разошлись, — отмахнулся я.

— Так может мы разок того… Вспомним… — глазенки Груни сверкнули бесенятами.

— Эх, Груня… — нагнал я на лицо театральную печальку. — Вот тебе только одно от меня надо…

— Да нет, ты чего! Давай посидим, выпьем.

Глава 19

Когда я вернулся домой, Серега уже спал. Испугался, видать, что я его в восемь утра разбужу. Наташа перед уходом все убрала и посуду вымыла, так что мне оставалось только принять душ и завалиться спать. Что я и сделал. Утром я выполнил свою угрозу и разбудил пацаненка рано. Чувствовал тот себя явно лучше. Температура оказалась нормальная, носом шмыгал уже поменьше. Я его накормил тем, что сварила и нажарила вчера медсестричка и отправился в школу.

Первый урок был у восьмого «Г». Подопечные доложили о том, что вчера побывали у матери Зимина и все ей рассказали. Она тут же потребовала от них сообщить мой адрес, но пацаны не раскололись, хотя та и грозила пожаловаться в милицию. Я поблагодарил бойцов и подтвердил, что готов их принять у себя после уроков, если они разобьются на три группы. Оказалось, что они это уже сделали. И даже составили списки. Оставалось только порадоваться такой дисциплинированности.

Никаких особых сюрпризов рабочий день мне не принес.