Физрук

— Ну тогда ближе к делу, — сказал тот. — Как тебе уже известно, Илья Ильич снова в Литейске. Есть подозрение, что — неспроста… Что-то готовится здесь. И нам нельзя это проворонить. К сожалению, другие информаторы не могут дать ответа на вопрос: что именно, когда и где? Так что вся надежда, Саня, на тебя. Есть мнение, что Илья Ильич скоро тебе позвонит. Так что будь готов.

— Всегда готов, — усмехнулся я.

— Ладно-ладно, ты только не геройствуй и глупостей не наделай больше! — проговорил полковник. — Твоя задача собрать как можно больше информации. И только! Не надо никого ловить и руки крутить.

— Я все понял, товарищ полковник! Разрешите идти?

— А куда это ты торопишься? — удивился он. — Время еще детское… Или тебе наша компания не годится?..

— У меня там ребенок больной.

— Какой еще ребенок?

— Да тот самый восьмиклассник, — ответил за меня Витек. — Из-за которого он Эдвина повязал.

— А ну тогда иди, раз уж ты такой заботливый… Связь и инструкции по-прежнему через майора.

— До свидания!

Я пожал ему руку, кивнул Курбатову и пошел одеваться. Ефросинья пошла меня провожать. Взгляд ее при этом был осуждающим. Будто оно хотела, чтобы я остался."

"Попрощавшись и с нею, я рванул домой. Мне хотелось еще побыть сегодня с Наташей. Конечно, в присутствии пацаненка ничего лишнего позволить мы себе не сможем, но медсестричка такой человек, что с нею и просто рядом побыть приятно. Уж всяко веселее, чем с этими стражами государственной безопасности. Хорошо бы познакомить Наташу с Карлом и компанией, но тогда придется знакомить ее и с Машей. Вряд ли они поладят…

Мне удалось поймать тачку, так что уже через десять минут, после того, как покинул явку, я входил уже в калитку нашего двора. Ну и наткнулся на сторожа.

— А ничего девчонка! — пробормотал он, хотя я его ни о чем не спрашивал. — Тебе бы жену такую… Выходит, значит, во двор, сует мне червонец и говорит, сходите, Артемий Сидорыч, купите капусты, свеклы, сметаны, ну и масалыгу, какую-нибудь для навару, а все что останется, себе возьмите!.. Ну дык я и расстарался.

— Спасибо, Сидорыч! — сказал я и сунул ему еще пятеру.

— Всегда рад! — откликнулся тот.

Не слушая его, я уже бежал к подъезду. Дома все было тихо и мирно. Медсестричка встретила меня в прихожке и тут же отчиталась:

— Температура тридцать семь и один. Кашляет пока, но это ничего.

— Ну и хорошо, — откликнулся я.

— У тебя все в порядке? — встревожилась вдруг Наташа.

— Да все нормально, — отмахнулся я. — Я бы чайку выпил, с морозца.

— Вот и мы как раз собирались.

Я разулся, разделся, прошлепал в большую комнату.

— Ну как у тебя дела, герой? — спросил я.

— Да ничего, — откликнулся он. — Тетя Наташа сказала, что жить буду…

— Будешь, — хмыкнул я. — Я попросил пацанов, чтобы они зашли к твоей маме, сказали, что ты у меня.