Физрук

Увидев меня, она с милой улыбкой поздоровалась, нажала на кнопку селектора и прощебетала:

— Владилен Панкратович, к вам товарищ Данилов. — В ответ в динамике что-то хрюкнуло, и она перевела: — Проходите, пожалуйста!

Я рванул дверь, ведущую в кабинет, уже догадываясь, что она двойная. Не понимаю, зачем это было нужно, но двери таких вот кабинетов нередко имеют узенький тамбур — первую дверь тянешь на себя, вторую толкаешь от себя. В общем, преодолел я этот странный барьер и очутился в просторном помещении, вдоль стен заставленном шкафами, за стеклянными дверцами которых сияли самоварным золотом и серебром спортивные кубки. Почти половину кабинета занимал длинный приставной стол с двумя рядами стульев.

Сам хозяин кабинета восседал в кресле за большим письменным столом. Увидев меня, товарищ Дольский поднялся мне навстречу, но из-за стола не вышел. Надо полагать, таким образом он подчеркивал разницу между им и мною. Иное дело, сидеть в узком кругу в кабаке, другое — официальная встреча в кабинете. Ну что ж! Его право. Я подошел, поздоровался, сел на один из стульев у приставного стола. Хозяин кабинета вызвал по селектору секретаршу и попросил принести нам чаю."

"— Ну что, Александр Сергеевич, — заговорил он. — Будем работать вместе. Если уж Корней Митрофанович считает, что городу необходимы мужская и женская секции по самообороне без оружия, наш долг прислушиваться к голосу общественности, в его лице… Конечно, у нас есть секции по боксу и классической борьбе, но веяния времени таковы, что этот ряд следует всемерно расширять. Наша партия и лично товарищ Брежнев оказывают самое деятельное внимание развитию физкультуры и спорта… Московская олимпиада показала всему миру, на каком высочайшем уровне находится физическая культура в Советском Союзе. Наш город тоже принял в ней посильное участие, но мы не намерены останавливаться на этом. Городские организации, как вы знаете, готовятся провести весною спартакиаду студентов и школьников. Так что — добро пожаловать, товарищ Данилов.

Стукнула дверь. Вошла секретарша с большим подносом. На нем было два стакана в подстаканниках, сахарница, корзинка с сухариками и блюдце с лимоном. Все это она водрузила на стол. Своему начальству, зная его вкус, девушка положила в чай две ложечки сахару и кружок лимона. Мне же предлагалось самому определиться какой чай — сладкий или не сладкий, с лимоном или без — мне нравится пить. Я и не возражал. Секретарша, исполнив свою миссию, удалилась, а мы принялись пить чай.

Видимо, утомившись только что произнесенной и не слишком связной речью, Владилен Панкратович некоторое время молчал. Наверное, собирался с мыслями. Я его не торопил.