Фитнес для Красной Шапочки

— Что-то я в тебе совести не замечала.

— Ладно, кончай дискуссию. Мне, между прочим, на работу надо, дел по горло — убийство, два изнасилования и четыре ограбления квартир, — а я с тобой полдня таскаюсь, пальцы ищу.

— Юрка, — хмуро позвала я, — ты мне правду сказал?

— Когда? — насторожился он.

— Тогда. Про дочку свою и все прочее. Может, тебе кто-то велел так сказать? Может, тебе начальство запретило в это дело соваться?

Юра таращил глаза и хмурился.

— Чего-то я не понял, — сказал он с печалью.

— Витька — бывший фээсбэшник, — выпалила я. — И за день до его исчезновения к нему заезжал дядька, с которым он якобы вместе работал. А где работал? Ясно: в ФСБ. И пальцы ему никто не резал. Соображаешь?

Юрка схватил меня за локоть и увлек к ближайшим деревьям, при этом как-то странно оглядываясь.

— Что ты несешь? — спросил он трагическим шепотом.

— Пусти, — огрызнулась я, выдергивая локоть. — Это что — какая-то секретная операция ФСБ?

— Да откуда мне знать, если она секретная? — возмутился Юра. — Слушай, мотай из города, а? Видишь, какие дела творятся. Паспорт у тебя есть и деньги…

— Надо же, не свистнули, — удивилась я.

— Ты слышишь, что я тебе говорю? — возвысил голос Юра.

— Нет. Ты на мой вопрос не ответил, чего ж мне на твой отвечать?

— На какой вопрос?

— Ты мне правду сказал?

— Когда?

— Тогда.

— А если я тебе сейчас правду скажу, ты уедешь?

— Обязательно.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас.

— У меня и жены-то нет, — выпалил он, минуты полторы до этого собираясь с силами.

— В каком смысле? — растерялась я.

— В буквальном. Жены нет, ребенка, естественно, тоже.

— И ты все выдумал? — вытаращила я глаза. Впрочем, удивляться я быстро перестала, потому что ничего хорошего от Юрки не ждала.

— А что мне оставалось делать? — развел он руками. — Надо было как-то тебя избавлять от глупых мыслей. Кто же знал, что ты такую деятельность развернешь.

— Я еще ничего не развернула, — хмуро заметила я.

— Да неужто? Значит, все еще впереди?

— До чего ты скользкий тип, опять от ответа уходишь.

— Ничего я не ухожу.

— Тогда рассказывай.

— Ты сама все знаешь.

— Ничего я не знаю. Они правда фээсбэшникй, Павел этот и его ребята?

— Выходит, правда, — вздохнул Юра. — Я только в отделение вернулся, сижу, кумекаю, как до начальства информацию донести, вдруг заходит в кабинет дядя и с ходу тычет мне в рожу свое удостоверение. Ну и пошло-поехало, у нас секретная операция и прочее в том же духе.

— Откуда они о тебе узнали? — насторожилась я.

— За твоей квартирой, наверное, следили, и то, что я один туда .возвращался, видели. Обо всем остальном догадаться нетрудно.

— О чем? — не поняла я.

— О том, что ты обратишься ко мне.

— Это да, — кивнула я в крайней задумчивости.