Филькина круча

Бетонные плиты и межэтажные перекрытия сложились, как легкий карточный домик. Оставался лишь остов среднего подъезда, на его задней стене еще колыхались шторы на окнах, хотя самих комнат уже не было. Словно какой-то огромный монстр вгрызся в дом и вырвал из него все нутро вместе с жильцами, оставляя лишь разномастные обои на каждом этаже да одинаковые голубые волны краски на стенах лестничных пролетов.

Средний… Олежкин подъезд. Вокруг уже все было уже оцеплено. Спасатели, врачи, волонтеры – все бегали, как муравьи, и делали свое дело.

Кольцов натянул сильнее фуражку, пощупал в кармане удостоверение, поправил кобуру на ремне и шмыгнул за оградительную ленту. Не успел дойти до обломков, как его остановили и выпроводили. Никакие крики, уговоры, обещания жаловаться вышестоящим органам не помогли. Оставалось лишь ждать. Чертово холодное, выкручивающее сердце, словно тряпку, ожидание!

Кольцов снова оказался с внешней стороны оградительной ленты, только теперь в толпе воющих и шелестящих губами горожан, которые с ужасом шарили глазами по обломкам, с надеждой и страхом встретить что-то до боли знакомое.

Все вокруг для Кольцова превратилось в одно сплошное густое людское месиво, в котором то и дело он натыкался на отчаянные и острые, как гвозди, взгляды. Олег, Катя, Виолетта Михайловна, они все были там. Кольцов присел на перекладину лазалки, опустил в пыль земли свой помутневший взгляд. И Мишка… Нет, Мишки там точно не было. Не могло там быть. Он убежал. Да, он точно это знает. Мишка успел убежать.

Он увидел ее сразу. Мечущуюся из стороны в сторону голову со взъерошенными черными волосами. Петров бежал к своему разрушенному дому. Кольцов, прорываясь сквозь толпу, бросился другу наперерез. Когда Кольцов добежал до Олега, тот уже пытался прорваться к месту трагедии.

– Это мой! – орал Петров на держащего его эмчеэсовца. – Это мой дом! Там мои, мои, понимаешь?!

– Тише, тише. – Кольцов подлетел к Петрову и вырвал его из рук спасателя. – Все! Все! Все! Я здесь!

Кольцов оттащил подальше Олега от толпы.

– Я здесь! Я с тобой, Олежа, ты сейчас там не поможешь! Надо ждать, слышишь? Будем ждать. Они справятся сами. Спасут их. Спасут, слышишь? Они могут быть живы.

– А если нет? О господи, это все я! Я ведь мог бы быть с ними! Я должен был быть там… Укрыть собой Катюшу… А я… был не там… а с Дашей…

Олег поднял на Кольцова виноватые глаза.

– Это ни при чем, Олег. Совсем ни при чем. Чем бы ты им помог? Ничем! И себе ничем, понимаешь? С чего ты уверен, что тебя бы не размозжило плитой?

– Заткнись! – заорал Петров. – Тебе легко говорить…

– Не легко, твою мать! – не выдержал Кольцов. – Не легко. Мишка, возможно, тоже там! Вместе с твоими.

Петров опешил и поднял на Кольцова непонимающий взгляд.