Филькина круча

Выбраться потихоньку. Тайком. Он постарается, чтобы никто не услышал. Исаак стянул со стула штаны, но тут снова в голове появилась Катя. Она улыбалась ему.

«Я постараюсь выбраться из дома тихо. Сейчас, сейчас… У-у, чертовы штаны запутались! Ты подождешь меня, Катя?»

Катя качнула головой. Улыбка сползла с ее лица, глаза девочки стали печальными.

«Но ты же звала меня вчера вечером и сегодня. Я просто никак не пойму, в какой ты опасности, ведь все же хорошо. Да? Катя, ответь!»

«Сама не знаю, почему мне хочется звать тебя, мальчик. Но чувствую приближение страшного…»

«Я сейчас, Катя! Я сейчас! Да застегивайтесь уже!»

«Знаешь, оно скоро произойдет, но я не чувствую горя… Оно будто принесет с собой освобождение…»

«Катя, какое освобождение? Я не пойму… Объясни!»

«Не могу, но чувствую… оно уже рядом… вот-вот появится. Слышу, как будто отщелкивает… Пять… четыре… три… два…»

Одетый, Исаак кинулся к двери комнаты, но тут громыхнуло так, будто в нескольких дворах от их дома упал самолет. Исаак обернулся на окно: в небе над крышей дальней серой пятиэтажки висело оранжевое сияние и расползалось щупальцами по небу. Это был дом Кати.

«Катя! Катя!» Исаак не понимал, кричал он у себя в голове или вслух. В квартире заскрипели кровати, заворочались, стали вставать, бормоча что-то под нос, захныкала младшая сестренка в кроватке, но Катя больше не отзывалась.

Кольцов проснулся от жуткого грохота. Он соскочил с дивана и первым делом кинулся в комнату сына: Мишки не было. Кольцов чертыхнулся, но стал быстро собираться. Пока Кольцов одевался, в рабочий чат сослуживцы стали кидать сообщения, что в доме № 45 по улице Коммунистической произошел взрыв бытового газа. Черт, Олег! Тут позвонила мать.

– Алло, Вася, алло! Там ужас… Дом Петрова… О Господи!

– Да, мам, я знаю уже. Я вылетаю туда…

– Стой, стой, Вася! Галя мне только что звонила! – голос матери дрогнул на том конце. Но Кольцов отмахнулся от плохого предчувствия, как от надоедливой мухи.

– Мама, сейчас некогда…

– Вася, Миша там! – прошептала она.

– Что? Что ты такое говоришь, мам!

– Галя его в окно видела. Он стоял напротив подъезда Петровых и смотрел в окна зачем-то… Не знаю… А потом, она говорит, как все подпрыгнуло и зазвенело… Галю аж откинуло… А когда она снова добралась до окна и выглянула в него, на месте подъезда была стена пыли, в которой можно было разглядеть лишь обломки какие-то и груды камней… И…

Тут мать Кольцова зарыдала в трубку.

– Что? Что? Говори же!

Справившись с рыданиями, она тихо проговорила:

– Пожалуйста, найди Мишеньку!

– С ним все в порядке, слышишь! С ним все в порядке!

Кольцов сбросил звонок, накинул куртку и выбежал из дома.

Он еще никогда ничего подобного не видел.