Филькина круча

В воздухе, нежно подсвеченном голубоватым сиянием, медленно и хаотично плавали маленькие круглые шарики, похожие на планеты и одновременно на пылинки.

– Только попробуй, слышишь? – крикнул в темный коридор мальчик. – Я никому их не отдам! Они мои и только мои. И я… я люблю их, папа! Больше себя люблю, слышишь? Если хочешь их уничтожить, то… то тебе придется сначала убить меня! Потому что дороже этих игрушек у меня никого нет, и, если надо будет переехать в большую комнату, они все поедут со мной. Я ни за что не расстанусь с ними, отец!

За дверью спальни опять послышалась возня и приглушенные голоса, и вдруг все стихло. Тотчас ручка двери опустилась вниз. Мальчик смотрел на нее во все глаза. Он действительно был готов принять наказание за ослушание. Ради них, ради тех, кого любил больше себя. Мальчик стиснул челюсти и посильнее сжал в кулаках волка и солдатиков. Ручка двери еще какое-то время побыла опущенной вниз, а потом медленно вернулась в исходное положение.

– Поговорим об этом позже, сынок… – сказал из-за двери отец. – У тебя есть еще время… играй сколько хочешь…

Мальчик улыбнулся. В его глазах стояли горячие слезы.

Поход на службу и горячие молитвы об избавлении от лукавого немного успокоили Зинаиду Григорьевну. Тонкие голоса детей из церковного хора, исповедь и таинство евхаристии так укутали ее благодатью и радостью, что она совсем забыла о неприятном сне и странных событиях предыдущих дней. Да еще и Исаак. Ему все больше и больше нравилось ходить в церковь. Он повторял за всеми прихожанами священные слова, без стеснения крестился и низко кланялся перед иконостасом, а в конце богослужения со смиренным видом причащался, принимая святые дары. Это искреннее раскрепощение (Зинаида Григорьевна не побоялась этого слова) внука в любви перед Господом вызывало в ней благоговейный трепет. Может быть, теперь Исаак не будет мучить их с Мадиной россказнями о голосах?

После службы они прошлись по парку, говорить не хотелось, только смотреть, как у цветов жужжат пчелы, а в просветах липовых крон синеет полуденное небо. Зинаида Григорьевна как никогда раньше чувствовала себя счастливой. Не было необходимости ни о чем беспокоиться. Казалось, здесь и сейчас она находится под невидимым куполом ладошки Бога, который никогда и ни при каких обстоятельствах не сделает ее жизнь хуже. Потому что все, что Он дарует, всегда преисполнено Его великой любви.

Когда они вернулись домой, мама Исаака с малышкой Диной на руках собиралась на работу. Вскоре Мадина ушла, Исаак остался возиться с младшей сестрой, а Зинаиде Григорьевне пришлось быстро сообразить обед, потом она пошла заниматься с внучкой. И хотя Дина была неродная ей, ни одной в мире девочке Зинаида Григорьевна не уделяла столько внимания.