Фиктивная семья отца

Больно ранят душу, режут ее на мелкие кусочки, не оставляя надежды…

Петя виновато смотрит на меня и моет полы, я сгружаю пакеты с мусором и старыми вещами возле входной двери. Молчу, делая вид, что увлечена уборкой… Сглатываю подступающие слезы и силюсь выглядеть решительной, пока в дверь не звонят мужчины.

– Полина, как же вы нас напугали, – сетует Егор, стаскивая ботинки. – Зачем вы уехали из больницы?

Аромат его одеколона наполняет пространство. Журавко подозрительно прищуривается, испепеляя Петра взглядом. Снимает шапку, вешает ее на крючок и произносит, потирая руки в нетерпении:

– Я так понимаю, в нашем деле наметился существенный прорыв? Вы и есть тот непутевый свидетель?

– Да. Можете ругать меня сколько угодно. Перед Полиной я повинился, – стыдливо опускает взор Петя. – Допрашивайте меня. Расскажу как на духу.

Журавко присаживается за стол и вынимает папку с протоколами допроса. Задает Петру вопросы, неторопливо записывает что-то, уточняет, переспрашивает… Обычный рабочий процесс, приближающий расследование к разгадке на маленький шажок.

– Вы утверждаете, что запасные выходы из цеха не были оснащены камерами видеонаблюдения? – спрашивает он.

– Постойте-ка, – оживляется Караваев. – А на какие улицы можно выйти, воспользовавшись этими выходами?

– Бесполезно, Егор Львович, – вздыхает Журавко. – Камеры просмотрели сразу же после убийства Артеменко. Тот следователь хоть и проявил халатность во многом, но камеры изучил. Подозрительных машин там не было.

– Что? По-вашему, если собственниками автомобилей не являются фигуранты дела, они чистенькие? Не подозрительные? Запросите данные с камер, Степан! Поднимите архив, в конце-то концов! Может быть, там были прохожие?

– Время было не позднее, а на углу улицы расположен супермаркет круглосуточный. Там всегда толпятся местные выпивохи. Кого-то я даже знаю, – почесывает затылок Петр. – Если с торца здания выйти, аккурат к магазинчику и выходишь.

– Эх, Жуков… Где вы были раньше? Можно ведь было избежать эксгумации и… – произносит Караваев.

– Не избежали бы, – отрезает Журавко. – Вскрытие толком не проводилось, а эксгумация позволила установить причину смерти потерпевшего.

Мужчины увлеченно беседуют, а я слышу, как звонит в прихожей телефон. Кто бы это мог быть? Никто ведь не знает, что я дома? Близкие в курсе моего переезда… Опасливо поднимаю трубку и осторожно отвечаю настойчивому абоненту.

– Полина, это Оля! Прости, что звоню на домашний, папа сказал, что тебя выписали. Почему-то я не сомневалась, что ты поедешь в свою квартиру, – вздыхает Олька.