Фиктивная семья отца

Ваших вещей нет в моем доме, ведь так? Никаких доказательств того, что мы были по-настоящему женаты нет, – произносит Родион, окидывая меня непонимающим взглядом.

– Мы совсем недавно поженились, – сбивчиво объясняю я. – Вчера ты хотел помочь мне с переездом и…

– Какое мое любимое блюда? – хмурится Родион.

– Борщ… И котлеты, – вру я, смотря ему прямо в глаза. Любимый мой… Что же с нами случилось?

– Неправда, Полина. И вы это знаете, потому что никогда не готовили мне, – цедит он сквозь зубы. – Вы… Я согласен на развод. Зачем вам инвалид? Что вам от меня нужно?

Слезы против воли струятся по щекам, горло сдавливает спазм… Это хуже предательства, хуже равнодушия… Приваливаюсь к его груди и глажу плечи. Мой любимый, родной, нежный, страстный… Я помогу тебе вспомнить… Я тебя не оставлю…

– Я люблю тебя… – всхлипываю жалко. – И не оставлю… Буду за тобой ухаживать. Ты все вспомнишь, я уверена…

– Что тебе нужно? Наследство? Кирилл рассказал мне, что отец передал его тебе. Я не помню, что папа умер, но верю брату. Нет причин сомневаться в его словах.

– А Оля? Она приходила к тебе? Твоя дочь расскажет тебе о наших отношениях, спроси ее.

– Не приходила. Сегодня придет. Только какое это имеет значение, если я тебя не помню? Вас. И я не позволю никому из близких выносить за мной судно, вы понимаете? Хочу сохранить достоинство. А вы свободны… Я готов все подписать хоть сейчас. Поймите меня, Полина… Вы ничего не знаете обо мне, но утверждаете, что любите. Странно это все и подозрительно…

– Я приду позже, можно? – всхлипываю, стирая слезы. – Быстро же вы, Родион Максимович забыли о своих обещаниях… Я ваша жена. И не собираюсь разводиться.

Поднимаюсь с места, смотря на мужа сверху вниз. Ловлю его любопытный взгляд и отбрасываю распущенные пряди за спину. Я знаю, что красивая… И помню, как ему нравились мои волосы, плечи и грудь… Может, проще будет сыграть на страстях?

– Приходите, – отводя взгляд, отвечает он. – Хотя я не понимаю, зачем вам это все?

– Это мое дело. И мое право быть рядом…

На ватных ногах выхожу из палаты, чувствуя, как печет между лопаток от пристального взгляда Родиона. Что он с нами делает? За что? Рубит сплеча, не позволяя мне помочь. Отказывается, прогоняет, не допуская мысли о сожалении в будущем… Что он скажет, когда все вспомнит? Как будет смотреть мне в глаза?

Задыхаясь возмущением, толкаю дверь палаты и валюсь на постель, не обращая внимания на Маринку.

В ушах ревет пульс, а сердце щемит от обиды… Почему он так себя ведет? Куда делись его благоразумие и дальновидность? Где мой рассудительный Родион?

– Поленька моя… – ладони Марины мягко опускаются на мои плечи. – Ты должна бороться за семью, слышишь?

– Как бороться? – всхлипываю, поднимая мокрое лицо.