Февральская сирень

Именно ужасом пахло вокруг, он поднимался из ложбин, просачивался в колкий, еще морозный, но уже по-весеннему влажный воздух, забивал легкие, не давая вздохнуть.

Дмитрий не думал о том, что мальчик уже мог благополучно миновать опасное место и спокойно заниматься с репетитором. Он ЗНАЛ, что Максим здесь, на пустыре. И убийца, пять лет назад отнявший жизнь у Миньки, тоже здесь. И именно сегодня он решил, что пришло время забрать ее у Максима. Дмитрий не мог объяснить, откуда пришло к нему это знание, но даже не сомневался, что так оно и есть.

Он так много раз представлял себе этот день и эту встречу, когда он сможет посмотреть в глаза маньяку! Вот только не думал, что окажется не готов, что убийца обыграет его, подло изменив правила своей смертельной игры. И сейчас чувствовал себя бессильным.

— Идиот, как я мог подставить Максима, убить меня мало! — пробормотал он и снова побежал вперед, уже окончательно теряя надежду.

Краем глаза он вдруг заметил какое-то шевеление слева от себя и, разворачиваясь всем корпусом навстречу опасности, услышал слабый вскрик."

"— Отстань, помогите, да отойди ты! — неслось из глубокой канавы, скрытой за огромным сугробом. Мимо нее можно было пробежать несколько раз и не заметить. Голос был тонкий, ломкий, юношеский, и Дмитрий вдруг почувствовал прилив сил от того, что это наверняка кричал Максим! Гигантскими прыжками он преодолел расстояние, отделяющее его от канавы, и прыгнул вниз.

Внизу был Цезарь, сомкнувший зубы на шее какого-то субтильного, сучащего ногами субъекта. Лица его не было видно из-под лобастой головы лабрадора, который всей своей тридцатикилограммовой тушей растекался по своей жертве, не давая ей встать. Рядом, не шевелясь, лежал Максим. Расстегнутая курточка задралась вместе с толстовкой, обнажая живот. Шапка слетела. А на шее чернела удавка.

Вскрикнув, Дмитрий кинулся к мальчишке, упал на колени, приподнял его голову и зубами начал рвать с шеи удавку. Сложный узел неожиданно легко поддался, Максим судорожно вздохнул и зашелся в страшном приступе кашля.

— Жив! Господи, спасибо тебе! — Дмитрий задрал голову в небо, не замечая, что по его лицу ручьем текут слезы. — Господи, ты можешь забрать у меня все, что хочешь! Ты меня можешь убить. Спасибо тебе, Господи, — бормотал он, гладя по лицу Максима, который все еще не открывал глаза.

— Убери собаку! — завизжало существо, лежащее неподалеку. — Ах ты, падла, я тебя урою сейчас!

Обернувшись, Дмитрий, как в замедленной съемке, увидел руку, которая потихоньку выпросталась из-под Цезаря и подобрала с земли нож. Взмах, и этот нож нацелился в бок беззащитной собаке.