Феникс

— Тогда в путь, только к Лису заскочим на минутку.

Показалось или и впрямь кто-то из окна на втором этаже его высматривает? Да нет же, конечно, показалось, с чего бы… Да и некому, то, наверное, ветерок занавеску треплет. Ну что ж, бог даст, больше он на это подворье не вернется. Ну его, тут не поймешь, где найдешь, а где потеряешь.

И вовсе он не страшный. Тогда на свадьбе она растерялась или даже испугалась, но это ведь оттого, что помнился ей совсем иной лик. Ну да, слышала она о том, что досталось ему, но и предположить не могла, что настолько. Прошло совсем немного времени, и он уж не казался таким уродливым, а глядя на то, как он скоморошничает, она вовсе позабыла о его увечье и стала видеть его именно таким, каким помнила по прошлому. Там же, на крепостном дворе, она и вовсе увидела иного человека. Обличье-то чуть ли не звериное, а на деле — обычный растерянный и даже испуганный человек.

Вот и сейчас, спрятавшись за занавеской, она смотрела на переполненного счастьем и нежностью мужчину, а не на зверя лютого, обагренного кровью по самую маковку, готового в любой момент рвать ворога до последней возможности. А ведь знала точно, что он именно таков и доказал это уже не единожды. Чувствовало сердце иной он. Вон стоит, трепетно держа младенца на руках, словно в соляной столб обратился, с застывшим на лике выражением искренней радости. Чуют это и его соратники: мнутся, но боятся потревожить своего десятника, внезапно обретшего часть некогда утраченного.

О чем он сейчас думает? Может, о ней? О той, которая была его спутницей, одарившей тихим семейным счастьем? Нет. Сомнительно это. Тогда бы на лице промелькнула тень, а ее нет. Все помыслы легко читаются на челе, и направлены они лишь на дочурку. Последняя мысль отчего-то успокоила сердечко, ни с того ни с сего затрепетавшее. С чего бы это? Может, оттого, что ей было искренне жаль этого человека, который уверовал, будто ему в этой жизни уготована судьба неприкаянного беспощадного мстителя, а тут внезапно обрел новый смысл своего бренного существования, светлый и достойный. А может, оттого, что не хочется отдавать малютку, к коей уж успела попривыкнуть, не делая различий между ней и сыном. Конечно, именно поэтому, отчего же еще.

— Смеяна, что ты тут? — донесся голос мамки. Странно, боярышня и не услышала, как отворилась дверь, а ведь та слегка скрипит.

— Да вот гляжу, как Неждану забирают.

— А он что же, все еще во дворе?

— Вон садится в повозку.

— Ох, голуба моя. Гляжу, ты к девочке-то прикипеть успела, эвон и в дорогу сама покормила, не поспеть за тобой.

Вот такие дела. Смеяна не раз и не два нарушала волю супруга своего и сама кормила малышку, хотя все были уверены, что тем занимается кормилица. Отчего так, она и не знала, просто брала младенца и пристраивала к груди.