Феникс

Ватажники похватали карабины, уже изготовленные к стрельбе гранатами, и быстро припали к прицелу. Расстояние, считай, на прямой выстрел, разброс минимальный. С нервами у всех порядок, на суше бывало и похуже — и то не тряслись как осиновый лист. Хлопки, несущиеся один за другим на фоне залпа пиратов, звучат как-то несерьезно, а вот эффект… Ни одна граната не прошла мимо цели. Все же просто-таки огромное количество сожженного на беспрестанных занятиях пороха дает одно неоспоримое преимущество — у стрелков нарабатываются столь необходимые навыки и опыт, что весьма положительно сказывается на результативности.

Вместе с хлопками разрывов гранат с «пирата» слышатся крики, переполненные страдания и боли. Странно было бы скорее иное, при такой-то скученности на палубе. Это внесло некоторое смятение в ряды нападающих, но не сказать, чтобы лишило их решимости, потому как гневных криков и ругани ничуть не меньше, а то и больше. Но некогда о том думать.

Ватажники расположились на юте и баке, так как только их надстройки дотягивают до уровня палубы шлюпа и представляют собой удобную позицию для ведения эффективной стрельбы. Экипаж прячется на палубе, им стрелять бесполезно, потому как они находятся ниже и лишь зря будут расходовать заряды, создавая ненужный шум. Их черед настанет, когда пираты пойдут на абордаж, с этой целью их мушкеты заряжены картечью. Ну как «картечью» — рублеными кусками свинца, гвоздей и иного хлама. Стрелки из них так себе, а с таким зарядом они могут не особо заботиться о выцеливании противника, достаточно просто навести ствол в нужном направлении. При палубной тесноте и героических калибрах их мушкетов — самое то.

Находясь в практически идеальных условиях, на малом расстоянии, стрелки тут же начали споро прореживать ряды готовящихся к абордажу. Соболь и Куница, разведенные по юту и баку для большей отдачи, не забывали о том, что их основная задача — это кулеврины, к которым уже успели приставить новую обслугу. Впрочем, те не смогли добиться чего-либо путного: слишком мало времени и слишком меткие стрелки противника, которые особо и не целились, ведя огонь практически навскидку и теперь уже без промахов. Шутка ли — дистанция не больше тридцати метров.

Прочие ватажники отставали по меткости от своих лучших стрелков. В это свою лепту вносили и непривычные условия, и нервозная обстановка боя, и то, что противник использовал прикрытия. Это не ют и не бак, где есть лишь перила, за которыми не укрыться, но все же не менее трети зарядов достигали своей цели, раня и убивая пиратов, что неизменно приводило к выводу бойцов из строя.

Пираты несли просто огромные потери, с таким им никогда не приходилось сталкиваться.