Фехтмейстер

 — Полковник обернулся в сторону долговязого, довольно тощего офицера в казачьей форме. Тот перевел Петру Длугашу вопрос и выслушал ответ.

— Он говорит, что родился в каком-то маленьком поселке в Монтенегро, в смысле в Черногории. Отец его — сирийский турок, дезертировавший из армии султана, а мать — кроатка. В своей деревне он был охотником. Затем по призыву воеводы Радомира Путника добровольцем вступил в сербскую армию в горнострелковый полк. После разгрома своей части перебрался сюда.

— Складно. — Лунев не сводил с солдата изучающего взгляда. Допрос представлялся ему абсолютно бесполезным. Наверняка капрал то ли спутал примелькавшееся на фото лицо, то ли уж вовсе с перепугу наплел невесть чего. Как бы то ни было, следует еще раз на всякий случай проверить его личность в окружной контрразведке и, если все нормально, отпустить. А там жандармерия и сыскная полиция пусть суетятся. К чему отбирать у них хлеб?"

"— Спроси еще, не было ли у него контузий во время недавних боев, — кивнул Лунев.

— Никак нет, — перевел ответ сведущий в языках атаманец. — Он уверен, что именно сегодняшний господин третьего дня врывался в дом госпожи Эстер. Он говорит, что лица бандитов были замотаны, но фигура и движения похожи.

— Понятно, — устало кивнул контрразведчик. — В общем, у страха глаза велики. Ничего конкретного. Знаешь что, — обратился он к «переводчику». — Мне этот свидетель пока не нужен. Отдай его Вышеславцеву, пусть отвезет в окружную контрразведку. Это их работа выяснять, что сей капрал за птица.

— Есть передать Вышеславцеву! — отчеканил сотник. — Только, ваше высокоблагородие, разрешите доложить.

— Да уж чего там, докладывай.

— Этот Петр Длугаш говорит на сербском с таким акцентом, что я по сравнению с ним — уроженец Белграда.

— Да? — В глазах Лунева появился интерес. — Забавно. Может, это какое-то черногорское наречие?

— Щас проверим, — заверил атаманец, произнося очередную фразу на языке, в котором можно было угадать славянские корни.

Капрал отвел глаза, не удостаивая вопрос ответом.

— Он, кажись, вообще не врубился, о чем я его спрашиваю, — поделился наблюдениями сотник. — А ну-ка, попробуем турецкий и арабский.

Очередной вопрос Барраппа также проигнорировал, однако с арабским проблем не возникло.

— Глянь-ка, заработало! — обрадовался Холост.

Полковник не разделял его радости. Он глядел на стоящего перед ним свидетеля, пытаясь вспомнить, где совсем недавно он видел подобный абрис лица: размер глаз, форму скул, навсегда въевшийся загар… «Ну конечно!» Глаза контрразведчика сузились и стали похожи на щелочки.

— Так он говорит, что отец его родом из Сирии? Нескладно выходит.

— Так точно, — подтвердил атаманец.