Фехтмейстер

"

"— Странные нынче в столице нравы! Прежде такого не водилось…

— Так вот и я говорю, — подхватил Вышеславцев, — а как мои люди сознание потеряли, их обратно привезли да в подъезде пьяными и оставили.

— Шо, день жандармерии отмечали? Пьяными и в губной помаде, — едва приветствуя находящихся в комнате, проговорил входящий атаманец. — Небось еще и в штаны им напрудили.

— Так точно-с, то есть никак нет-с. Помада — это да, а штаны — никак нет-с, — бросая недобрый взгляд на вошедшего, объявил жандармский поручик.

— Черт побери, о чем вы разговариваете? — возмутился Платон Аристархович.

— А и верно, — подхватил сотник. — О чем тут говорить? Достали где-то синюшные ящик водяры, раздавили его за веру, царя и Отечество и геройски улеглись в засаду в соседнем подъезде, шоб теплее, значит, засаживать было.

— Прекратить зубоскальство! — гневно оборвал его Лунев. — Четверо жандармов, напившихся на службе, — такого быть не может! Уверен, что это наш конногвардеец резвится, удаль перед возлюбленной показать желает.

— Ага, а обцеловал этих стражей порядка, стало быть, тоже ротмистр Чарновский?

— Этого я не говорю, — усмехнулся Лунев, представляя себе красавца-ротмистра, целующего пьяных жандармов. — Однако кому еще организовать такую омерзительную выходку? Документы, оружие — все на месте. Люди целы. И дело сделано — жандармов у подъезда нет.

— И что с того, может, это какие-нибудь анархисты-безмотивники мышцой играли? А то вот я еще краем уха слышал, что к полуночи к нашей крале сам Распутин пожаловал, тоже пьяный в дымину. Может, его дружки подсуетились? А может, сам он караульным подливал?

— Вот заодно и уточним. — Платон Аристархович резко поднялся из кресла. — Ты, сотник, говорил, что бывал на уроках месье Чарновского?

— Доводилось, так что ж? У него сотни офицеров перед тем, как на эскадрон идти, школу проходят.

— Ну, на эскадрон мне, пожалуй, идти поздновато, — насмешливо хмыкнул полковник. — Однако, думаю, стоит нам съездить к господину фехтмейстеру и, как говорится, «позвенеть клинками».

— Да вы что же, ваше высокоблагородие, рубиться с ним удумали? — всплеснул руками атаманец.

— Ну, рубиться, не рубиться, — успокоил его контрразведчик, — а желательно мне поглядеть, что он за птица. Так сказать, поближе, буквально в гнезде. Я ведь тоже не лыком шит. В прежние годы в гусарах весьма недурственным фехтовальщиком слыл. Так что, заводи мотор.

ГЛАВА 8

Холодное оружие дает быстрый и решительный результат в руках того, кто не боится погибнуть.

М.И. Драгомиров

«Делоне-бельвилль» подбрасывало на ухабах, и, хотя зима ровняет дороги, полковника, сидевшего на мягком кожаном сиденье автомобиля, изрядно трясло.