Фехтмейстер

Да, у меня имеется небольшое поместье в Киевской губернии, но оно вряд ли сможет покрыть даже половину означенной суммы. К тому же, не скрою, продать его — означает пустить по миру мою супругу и сына, пребывающего еще в колыбели.

— Кажется, вы назвали его Платоном? — делая знак слуге принести вина, небрежно проговорил Чарновский. — Ваше пристрастие к философии весьма похвально.

— Да-а, а откуда вам сие ведомо?

— Да ну, пустяки. Искренне рад за вас. Сын — это всегда хорошо. И это замечательно, что вы печетесь о семье. Жаль только, что вчера вам это не пришло в голову.

— Милостивый государь!

— Ну-ну, не стоит так горячиться! Вы, конечно, можете утверждать, что я намеренно напоил вас, чтобы обчистить в карты. Можете затем храбро пасть на дуэли и тем искупить долг. Вы же за этим сюда пришли?

— Да, — со вздохом сознался Лунев.

— Так вот, все это ни к чему. Нынче мне не нужны эти деньги и, полагаю, в ближайшее десятилетие не понадобятся. Скажу больше, не понадобятся и в этом столетии. Однако, как вы сами понимаете, прощать карточные долги — знак дурного тона. А потому я предлагаю вам такое соглашение: сейчас вы пишете мне расписку, в которой завещаете своему, ну, скажем, внуку, заплатить сей долг без каких бы то ни было процентов.

— Вы, барон, прямо какой-то Мефистофель!"

"— Это не так, — покачал головой Чарновский. — Но вы представить не можете, насколько близки к истине.

— Оплатить лично вам? — растерянно уточнил гусар.

— Именно мне. Никому другому. В противном случае расписка теряет силу.

— Подписывать кровью? — шепотом спросил ротмистр Лунев.

— Господь с вами! Вот чернила.

Платон Аристархович сделал попытку броситься к перилам галереи, но был удержан железной рукою атаманца.

— Я не знаю, что вы задумали, — сквозь зубы, багровея, процедил контрразведчик. — Но то, что вы делаете сейчас, — это низость! Что за мелкий фарс?! Не ведаю, как вы проникли в дом моего отца, как скопировали портрет его деда, но унижать память о нем — гадко и бесчестно! Да, вы хорошо загримировали своего лицедея. Он и впрямь похож на покойного Ивана Александровича Лунева. Однако же, должен вам заметить, что мой прадед не играл в карты и уж подавно не делал долгов!

— Вот с этого дня и не делал, — очень медленно и вразумительно проговорил атаманец. — Уважаемый Платон Аристархович, возьмите себя в руки! Это не маскарад, не спектакль, как вы изволили выразиться. Вы находитесь в другом времени. Поверьте, то, что вы сейчас видели, не предназначалось для ваших глаз. В принципе для переговоров достаточно было бы и одной расписки. А как по мне, так и она лишняя. Но кто ж мог предположить, что жандармам будет вольно устроить весь этот тарарам и сорвать нашу операцию.