Федор Годунов. Стылый ветер

— Откуда знаешь⁈

— Так я же, после того как Долгорукого спас, в ближниках у него. Доверять он мне начал. Деревеньку под Москвой у царя выхлопотал, в жильцы (дворяне, выведенные по выбору на жительство в Москву) вывел. А сам князь в большую силу вошёл. Шуйский его возле себя держит. Вот сегодня Долгоруков мне и сказал, что завтра утром по дороге на север поскачем. Царевну по приказу Шуйского в Москву везут. Гонец от них прискакал. Боятся на бунтовщиков нарваться, встретить просят. Вот мы навстречу и поскачем.

Я задумался, не в силах поверить в услышанное. Ну как так-то⁈ Ведь уверен был, что Ксения сумела спастись!

А с другой стороны, на чём была основана моя уверенность? Всё на тех же слухах. Никакой более конкретной информации о судьбе царевны я не имел. А слухам доверять… Так я по тем же слухам утонул полтора года назад. А между тем сижу себе сейчас под Москвой и даже не икаю. Мог этот слух пустить Шуйский? Ещё как мог! И припрятать царевну от загребущих рук ЛжеДмитрия тоже. Так, на всякий случай. Мало ли оно как дальше повернётся?

— А зачем царевну в Москву везут?"

"— То мне не ведомо, государь, — развёл руками Ломоть. — Князь мне о том ничего не сказал. Велел только язык за зубами держать и свой десяток тайно к походу готовить.

Ну, да. Чего это я? Нашёл у кого спрашивать! Чудо, что Гаврила в курсе о том, что царевну в столицу везут, оказался. По всему видать, Долгоруков, и впрямь, сильно жильцу доверяет!

Хотя, чего тут гадать? В той, прошлой истории в феврале Шуйский организовал торжественное перезахоронение Бориса, Фёдора и Марии Годуновых в Троице-Сергиев монастырь, заставив участвовать в этом представлении и царевну. Вот и сейчас, видимо, подумывает тот же трюк провернуть.

— И сколько вас навстречу поскачет?

— Два десятка во главе с самим князем. Но воины все добрые будут. И снаряга изрядная. Доспех, пистоли. И царевну, судя по словам князя, десяток сопровождает.

— Что же так мало? — удивился я.

— Так говорю же, государь; в тайне всё делается. Я и сам бы не знал ничего, да князь от царя хмельной пришёл. Бахвалиться начал.

— Что делать будем, Фёдор? — посерьёзнел Порохня.

Что делать? Мне вспомнилась девушка, доверчиво прижимавшаяся ко мне во время побега из Кремля. Ксению освобождать, вот что! Какие тут ещё варианты могут быть⁈

— Твой десяток как, шибко супротив нас стоять будет? — заглянул я в глаза Головне.

— Один из воинов заодно со мной. От остальных добра не жди, государь, — честно признался Ломоть. — Вот мы вдвоём, как схватка начнётся, в спину княжьим людишкам и ударим. Многого не жди, Фёдор Борисович, но ещё трёх-четырёх воинов на себя возьмём.

— Значит двух конных десятков Тараски и Мохины должно хватить, — кивнул я сам себе. — А мы ещё сзади на коней стрелков посадим.

— А я… — заикнулся было Порохня.