Федор Годунов. Стылый ветер

— Ты бы гонор умерил, воевода, — влез в начавшуюся свару Порохня, до этого с недоброй улыбкой наблюдавший за разворачивающимся действом. — А то как бы мы тебя самого не порубили. Ты тут рядом, а до рязанцев с туляками ещё далече будет.

— А сами дальше на соединение с Иваном Исаевичем поскачем, — подъехавший к нам Подопригора смотрел на рязанцев с вызовом всем видом приглашая начать кровавую потеху.

Ляпунов, заозирался по сторонам, повсюду натыкаясь на нахмуренные лица, но руки с сабли не убрал, начав скалится словно хищный зверь. Не обманули, значит, летописи, наделявшие рязанца бешеным, неукротимым нравом. По всему видать, ещё немного и один на толпу кинется. Вот только мозгов, в отличие от старшего брата, совсем нет. Потому и рвётся в бой в самой безнадёжной ситуации. Нет, немного назад сдать, раз расклад полностью не в твою пользу сложился. Куда там!

Вот Сунбулов, так тот, тоже крутанув головой по сторонам, быстро сообразил, что разговор завернул в ненужную ему сторону и попытался потушить конфликт.

— Охолони, Захарий! — требовательно рявкнул он на рязанца. — В одном они правы. Не время нам промеж себя собачится, когда войско Шуйского навстречу идёт. Тут дружно держаться нужно, ни то не одолеем татей. Пусть Василий Григорьевич на соединение к нам поспешит да во главе войска вместе с Пашковым и Ляпуновым становится. Смотрю, войско у него справное, воины обученные, — кивнул он головой в сторону показавшегося из леса полка. — В битве изрядную пользу принести могут."

"Ишь ты, хитрец какой. Нахрапом надавить не получилось, так к лести прибегнуть решил. Только участвовать, пусть даже и в победной для сторонников царя Дмитрия, битве под Троицком, у меня никакого желания нет. Смысла в том не вижу. Пускай мои бывшие подданные сами в этой междоусобной бойне участвуют. А мы напрямую к Москве пойдём. Тем более, что будущая знаменитость «Смутного времени» молодой князь Михаил Скопин-Шуйский, разбив недавно под Серпуховым Пашкова с Ляпуновым, тоже ушёл к Коломне, на соединение с остальными воеводами. И нам теперь дорога до самой столицы открыта.

— Да не успеем мы к предстоящему сражению, — не стал я отмалчиваться, наплевав на то, что рязанцы мне этих слов не простят. Я их тоже в будущем прощать не собираюсь. — Только время зря потеряем. Лучше сразу на Москву идти, пока, дорога открыта.

— Не успеем, — легко согласился со мной Грязной. — Вечереет уже, — сменил он тему, давая тем самым понять посланникам, что принял решение, — а до Коломны путь не близкий. Может заночуешь у меня в гостях, Григорий Фёдорович? — предложил он Сунбулову, демонстративно игнорируя Ляпунова. — А поутру и дорога веселей под копыта ложится.

Я вновь усмехнулся, мысленно поаплодировав своему боярину. Ловко завернул.