Федор Годунов. Стылый ветер

Ладно, не время о былом вспоминать. Сейчас главное, что Кострому мы всё же захватили!

Собственно говоря, на том, чтобы всё-таки рискнуть, настоял Подопригора. Он же самую важную часть намеченного плана и выполнил. Подъехал к насторожившейся из-за поднятого нами шума охране, пожаловался на совсем обнаглевших разбойников, что уже возле самого города озоруют и проехал дальше в сторону моста ведущего к монастырю. Стрельцы и городовые казаки, что в связи с непонятной замятнёй к ним в усиление прибыли, уже примелькавшуюся им монастырскую полусотню лишь взглядами проводили.

А что? Разбойников, после разгрома под Москвой армии Болотникова, и впрямь, прибавилось, а князю Мосальскому до того и дела нет. Знай в своих хоромах каждый день пирует! Неудивительно, что шиши и тати возле самого города начали крутиться. Ну, теперь на один из таких отрядов меньше станет. Воинов отец Иаков в монастырский полк добрый набрал. По слухам, не первую разбойную ватажку громят.

Так что, когда отряд Подопригоры где-то через час в обратную сторону тронулся, стрельцы даже к пищалям не потянулись. Так и замерли, с недоумением таращась на окруживших их воинов.

А дальше всё было гораздо проще. Полторы сотни всадников во главе с Порохнёй расстояние от леса до городских ворот преодолели буквально за пять минут и, яростным ураганом сметая всё на своём пути, сходу ворвавшись на территорию Костромского кремля.

Ну, а следом, в сторону широко распахнутых ворот, бросились и пешцы, втаптывая рыхлый снег в мёрзлую землю. Всё было кончено, даже не успев как следует начаться, и мне только и оставалось, как проследовать в детинец и принять бразды правления Костромой у проспавшего город князя Мосальского.

— Где Порохня?

— К дому воеводы ускакал. А нам ворота охранять велел.

Ага. Вот и мне туда нужно. Это теперь уже мой дом! А заодно и князю, всё что о нём думаю, выскажу. Я и так Мосальских не очень люблю, а этот ещё настолько жаден оказался, что небольшую вражескую армию, что недалеко от города два месяца простояла, умудрился «не заметить»!

— Это кто такой был-то? — донёсся до меня вопрос одного из пленённых стрельцов. — Почто ты его будто царя государем величаешь, мил человек?

— Так-то царь и есть, дурья твоя башка. Фёдор Борисович!

К княжескому дому я подъехал как раз вовремя, чтобы посмотреть, как Мосальского с казённой жилплощади выселяют. Два дюжих воина, особо не церемонясь, вытолкнули на улицу средних лет коренастого мужчину с налитыми кровью глазами. Ещё и богатую рубаху при этом на плече порвали. Это что же, его из постели вытащили, что он нормально одеться не успел⁈ Сзади, непрерывно охая, семенило ещё несколько человек во главе с дородным дьяком одетым в богатую шубу, подбитую соболиным мехом.