Федор Годунов. Стылый ветер

А всё потому, что взрывается она не сразу, а только после того, как фитиль догорит. А это дело не быстрое. Пока искра до пороха доберётся, противник с того места уже убежать успеет, и что ещё хуже, до незадачливого метателя добраться сможет. Потому в поле от гранат толку почти нет, а со стены метать, так та же кипящая смола гораздо эффективнее будет. Никчёмное, в общем, изобретение.

Вот только я его усовершенствовал совсем немного, тем самым опередив на полвека солдат Кромвеля. Там всего-то и делов было, что к фитилю небольшой грузик приделать и теперь при ударе гранаты о землю, этот груз по инерции втягивал в корпус его горящий конец. Отчего и взрыв происходил практически мгновенно.

Быстро высекаю искру и в окно летит второй снаряд. И снова грохнуло, под задорное улюлюканье всадников. В окутанном дымом помещении криков стало гораздо больше. Кто-то завыл по-звериному, на одной ноте. Загремела посуда.

Я, кусая губы, потянулся за третьим снарядом. Хоть бы этот воющий замолчал, что ли! Аж мурашки по спине пробежали от той безысходности и боли, что в нём слышится. Вот только и мне по-другому нельзя. Обернись всё иначе, этот воющий меня бы не пожалел.

Новая граната жахнула как-то по-особенному сильно, просвистев осколками над головой. И тут же сбоку скрипнула дверь. Разворачиваюсь, рывком вырывая из чехла пистоль, но ратник, захлебнувшись собственным кашлем, падает на пороге, ломая грудью сразу три стрелы.

Не жилец. Впрочем, как и большинство в избе, превращённой мною в кунсткамеру. Вон даже выть наконец-то перестали. Затихло всё.

Я нащупываю рукой последний снаряд и, после секундного колебания, разжимаю пальцы. Нет в доме больше боеспособных бойцов. Если бы были, уже давно на двор вылезли. В этаком дыму и десятка секунд не продержишься.

— Эва как! — на двор ввалились с десяток тяжело дышащих воинов, протопали, хрустя снегом к дому.

Ну, вот и подкрепление из отряда Глеба добежало. Хотя, против кого тут подкреплять? Мы уже победили. И судя по затихшим взрывам, не только здесь.

— Все пристройки обыщите, — велел я, осторожно подступая к двери. — Вдруг прячется кто. А я пока…"

"— Мы сами, Фёдор Иванович, — неожиданно оттесняют меня двое спешившихся молодцев. — Вот только дым этот развеется немного.

Я на мгновение растерялся, вглядываясь в наглые, самодовольные рожи воинов, вставших на моём пути. Хотя в сотне Подопригоры все такие. С монахами нипочём не спутаешь.

— Да вы не обнаглели часом, хлопцы⁈ — начал заводится я. — Я ведь и повесить за такое, приказать могу!

— Вот опосля и повесишь, Фёдор Иванович, если на то твоя воля будет. А мы покуда дом проверим. Яким Остапович не велел тебя туда, впереди всех пускать.

Яким Остапович, значит? Ах, ты ж!

— Фёдор, — вовремя появившийся Порохня, не дал разразиться грозе.