Фартовый город

Грек смотрел гоголем, а руки независимо сунул в карманы. На другом краю карьера спрятались за кустом трое, при них была телега."

"Подошел высоченный детина, вынул из кармана бумажку:

— Ты писал?

— Я.

— Что за нужда? По шее настучать али серьезное?

— Погоди. Скажи, это ты приходил Лыкова убить? В гостиницу, неделю назад.

Хан Иван отступил на шаг, всмотрелся в незнакомца:

— Не понял. Ты кто?

— Я за Алексея Николаевича любому горло зубами перегрызу. А тебе, гаденыш, даже с удовольствием.

— Так ты пес! — догадался бандит и полез в карман пиджака.

— Для тебя — его благородие титулярный советник Азвестопуло. Готов? Погнали на вороных!

Грек вынул из рукава нож и показал противнику. Тот извлек свой, вдвое больше.

— Ну, держись, благородие!

Бой получился скоротечным. Кухта нанес удар, целя сыщику в сердце. Тот левой рукой отбил его, а правую выбросил вперед. Бандит был чуть не на голову выше, но это не смутило Азвестопуло. Выпад — лезвие глубоко вошло в гортань. Сыщик отступил назад, пряча нож обратно в рукав.

— Х-х… — Раненый схватился руками за шею, обвел вокруг себя непонимающим взглядом. Пошатнулся и упал на колени.

Сыщик склонился к нему:

— Ну что, Иван Кухта? Сейчас душа твоя отлетит. Но ангелы за ней не явятся, уж больно она у тебя смрадная.

Хан Иван с трудом поднял на него глаза.

— Что…

— Сдохни!

Азвестопуло сапогом брезгливо ткнул бандита в грудь. Тот упал и засучил ногами. Грек махнул рукой поджидавшим стодесятникам: ко мне! И тут же резко повернулся. На спуске стоял рабочий с перепуганным лицом.

— Брысь отсюда! И помалкивай!

Мужик стремглав бросился вниз.

Подъехала телега, в нее погрузили труп, забросали соломой и быстро двинулись к меже. Азвестопуло вел себя как старший, распоряжался и принимал решения. Когда проезжали мимо Братского кладбища, Яков Бородавкин предложил бросить тело среди могил. Грек запретил и объяснил почему:

— Он двоих ваших зарезал. За это и наказан. Если сделать так, как ты говоришь, «цари» не поймут намека. А надо, чтобы поняли. Если же трупяк отыщется в Нахичевани, всем станет ясно.

Беглым понравилось, что храбрый человек не зазнается, а подробно объясняет, что и как. Процессия двинулась дальше. Но на меже за строящимися новыми скотобойнями им попался городовой.

Стодесятники растерялись. Однако Азвестопуло спокойно подошел к постовому и спросил:

— Служивый, огня не найдется?

Тот протянул коробок спичек, а сам внимательно разглядывал компанию.

— Закури мои. — Грек протянул постовому коробку дорогих папирос фабрики Асланиди.

— Ого! Богато живешь.

Двое стояли и курили, остальные сгрудились возле телеги и ждали.

— Что везете?

— Там-то? А проволоку телеграфную. Срезали двадцать саженей, хотим продать.

Городовой нахмурился, у стодесятников вытянулись лица.