Фарфоровая жизнь

– Какие-то люди из тамошней спецслужбы арестовали всех, проверяют их компы, все гаджеты – я только и поняла, что была взломана какая-то жутко секретная база данных, и первым делом накрыли наших умников – ну, в числе прочих, конечно же. Учитывая, что в кои-то веки они собрались все в одном месте – и, оказывается, для тамошних спецслужб это вообще не было тайной, как все эти непризнанные гении наивно считали.

– Не переживай, это же Голландия, там его никто не станет бить по почкам или сажать на бутылку, чтобы выбить признание. – Инна поцеловала сына и закружилась вокруг стола. – Я не думаю, что кто-то из них это сделал, они же не идиоты, чтобы вот так, собравшись кучей, сотворить нечто, за что их гарантированно посадят в зиндан и потеряют ключ. Так что их скоро отпустят, я уверена.

Ленька вырывался из рук Инны, желая, видимо, продолжить веселье, но в душе, конечно, понимал, что хорошие времена закончились, и начал хныкать. Безусловно, он был рад видеть маму, но она явилась в очень неподходящий момент, как раз тогда, когда у них с Дашей в самом разгаре такая веселая игра, и эта двойственность – радость от появления матери и досада оттого, что игру прервали, – слишком сложная для него, и он использует проверенное временем средство – громкий рев.

Но Инна, прижав сына к себе, вышла в коридор и размеренно зашагала, ритмично напевая:

– Ты не плачь, не плачь, не плачь, испечем тебе калач, а еще мы купим мяч – только ты не плачь, не плачь!

Инна сочинила массу таких вот ритмичных напевов, и Ленька всегда успокаивался – от размеренных шагов и напевного речитатива. Вот и сейчас он, поревев, прижался к матери и принялся подпевать.

– Ну, вот и снова все хорошо, видишь?

Инна заглянула в столовую – Вера укачивала дочь своим способом. Она подняла на Инну взгляд и улыбнулась. Им было хорошо в этом большом доме, и дети их росли счастливыми в дружной большой семье.

– Ты даже не переоделась. Зато управилась с ними моментально, а я так не умею.

– Потому что тут нужны двое – чтобы управиться с этими двумя. – Инна удобнее перехватила Леньку. – Дело недолгое, сейчас искупаю его и переодену в пижаму.

– Как раз каша остынет. – Вера кивнула в сторону плиты. – Как там Дэн?

– Дэн уже лучше. – Инна вздохнула. – Но, конечно, пока о полном выздоровлении речи нет. Уже то хорошо, что жив остался.

Инна понесла сына вверх по ступенькам, а за ней следом поднимался Патрик, ожидающий вечерней глажки. Усадив Леньку в кроватку, отчего тот снова захныкал, Инна переоделась и пошла в ванную. Патрик остался сторожить кроватку ребенка, и Инна знала, что уж он точно не позволит Леньке оттуда ни вылезти, ни вывалиться.

Переодевшись и вымыв сына, она одела его в пижамку и снова спустилась в столовую – пора кормить детей.