Фарфоровая жизнь

 – Как увязать все эти факты?

– Увяжем. – Бережной уже знает ответ, но нужны факты. – Привези ко мне старшего Леонтьева, а ты, Виталий, займись домом Штернов по улице Юности. Денис, тебе нужно лежать – изучать дело можно и лежа.

Реутов кивнул. Дорога от больницы в этот кабинет была не легче пути на Голгофу.

Инна Шатохина вернулась домой злая, как все черти ада. В офисе налажал один из самых надежных сотрудников, и пришлось разгребать кучу проблем, которые последовали за ошибкой. Инна понимала значение человеческого фактора, знала, что все ошибаются иногда, но все равно злилась.

Дом успокоил ее на полпути в столовую, где с гиканьем носились дети, а голос племянницы Верочки уговаривал прекратить, не шалить, успокоиться, отдать цыганам, но все эти увещевания были ничем, когда двое трехлетних очень активных ребенка устраивают перед сном хаос, – они устали за день и просто не могут остановиться, и сейчас их надо по-быстрому накормить, искупать и оттащить в спальни. Инна невольно улыбнулась. Она любила такие вечера, и ощущение теплого тяжеленького тельца Леньки, засыпающего у нее на руках или в их с Егором кровати, а потом они относили сына в его кроватку, стоящую в уютной нише их спальни, и смотрели, как он спит. Во сне Ленька похож на ангела – ради этого стоило оставлять работу на работе.

Но чтобы достичь состояния ангелов, этим детям нужно побеситься, потом протестующе поорать, и слезы будут прямо как настоящие, но тут главное – не вестись, и тогда уставший малыш наконец примется на глазах превращаться в ангела, которого так приятно целовать, который пахнет родным и самым лучшим в мире сынчиком, и это ни с чем не сравнится. Ради этого стоит жить и приходить домой, и вообще ощущать себя счастливой каждую минуту своей жизни, и хрен с ними, с офисными неприятностями.

Верочкино лицо немного озабочено, она старается делать несколько дел одновременно, дети носятся вокруг стола, а над всем этим царит Патрик, предусмотрительно забравшийся на балки под потолком.

– Весело тут у вас. – Инна бросила сумку на пол и, мгновенно наклонившись, изъяла из уравнения Леньку – совершенно взмокшего и возбужденного. – Егор задерживается.

– Ничего. – Вера постучала ложкой по кромке кастрюли и отложила ее на подставку. – Каша готова, немного остынет, и можно кормить. Егор задерживается – это полбеды, он уже в пути, а вот то, что Федор задерживается…

Федор был мужем Веры и хакером по имени Макс. И сейчас он должен был бы, по идее, сидеть в аэропорту Амстердама, ожидая своего рейса – неделю он пробыл на хакерской конференции, замаскированной под какое-то невинное мероприятие.