Фарфоровая жизнь

Он редко называл ее так, она не была ни слабой, ни беззащитной, и даже когда они оставались вместе, она была ему равной. Внутри нее был твердый каркас из прочного сплава, и Реутов знал, что на Инну он всегда может рассчитывать, она всегда поможет, подставит плечо… Но иногда он звал ее так – малыш, иногда, в минуты особенной нежности.

– Я тоже люблю тебя.

Реутов вернул телефон доктору Дятлову и устало откинулся на подушки. Все-таки тело пока подводит его, но разум работает четко, как никогда.

Это доктор Дятлов до сих пор здесь. Реутов кивнул – да, он хочет пить, и есть ему тоже хочется, но все его мысли сейчас рядом с Инной. Какая глупость, какая непростительная беспечность – прожить рядом жизни и по итогу оказаться просто друзьями. Ну, пусть не просто, а все же. Боялся ее независимости? Нет. Боялся потерять себя рядом с ней, боялся обязательств? Нет. Считал, что жениться рано, искал кого-то получше? Тоже нет. Так почему?

А теперь есть Соня, которой без него нельзя, потому что ее связь с реальностью иногда становится слишком слабой, она умеет уходить в миры, которые сама же и создает, именно потому ее книги так популярны – это Соня живет в них. И ему без Сони тоже никак, потому что после всего, что он видит на работе, самое то – время от времени нырнуть в Лес Заблудших Душ, например. Или что там Соня создаст в следующий раз. Как-то она ему рассказывала, что каждая ее новая книга рождает во Вселенной новый мир. Вот так она пишет книгу, а где-то в космосе рождается планета, которую она шаг за шагом заселяет цветами, травами, кошками, странными существами… Реутов знает, что Соня сама в это верит и потому с такой ответственностью подходит к созданию своих миров, ведь она когда-нибудь уйдет оттуда, а тамошние обитатели останутся, и к моменту ее ухода у них должно быть для жизни все необходимое.

Иногда Реутов думал о том, что Соня, возможно, права.

– Что? – Дятлов выжидающе смотрит на него. – Что – так вышло?

– Ничего, мысли вслух. – Реутов вздохнул. – Пожрать бы чего…

– Погоди, у меня полный термос куриного бульона. Сейчас принесу.

Дятлов вышел, а Реутов задумался.

Вряд ли за эти несколько дней в деле о двойном убийстве произошел существенный прорыв. Что-то было в нем, какой-то подвох, но ему не хватало информации.

«Что странного обнаружил Петрович? Зачем кому-то нужно было врываться в морг, убивать патологоанатома и его самого? Что хотели скрыть? Тело, скорее всего, из морга забрали, иначе незачем вообще было такое городить, и тут две возможности: либо по трупу каким-то образом можно было выяснить, что покойный был не тем, за кого себя выдавал, либо можно было понять, кем он был. А может, и то, и другое. Так что же происходило вокруг этой странной барышни Тины Тобольцевой?»

– Садись-ка, поедим.