Фальшивая империя (ЛП)

Мой отец кивает, когда я допиваю свой напиток и встаю. Я на полпути к двери, когда он заговаривает.

Он смотрит на снег снаружи, а не на меня.

— Не говори ничего об этом Оливеру. Кэндис не из тех, кто отказывается от внимания. Все еще есть шанс, что не он отец ребенка, — я уверен, что выгляжу как золотая рыбка. Мой рот разинут, но я не издаю ни звука. Он хихикает. — Я не был уверен, что ты знаешь. Но теперь уверен.

Я не говорю того, что думаю. Я не думал, что он знал. Я хочу спросить, планирует ли он что-нибудь сказать Оливеру или Кэндис, но я вроде как не хочу знать. По большей части я хочу притвориться, что этого разговора никогда не было.

Он все еще смотрит во двор.

— Тебе, вероятно, следует самому запросить тест на отцовство. Нельзя никому доверять.

Любое сочувствие или понимание утекает, как жидкость в открытую канализацию. Если он хотел ни того, ни другого, ему не следовало втягивать ее в это.

— Ты прав, папа. Мама была бы разочарована в тебе.

Он даже не вздрагивает.

— Нам нужно поговорить завтра, Крю.

— Прекрасно, — я выхожу из кабинета и захлопываю за собой дверь.

Когда я вхожу в нашу со Скарлетт комнату, она съеживается под одеялом. Тедди свернулся калачиком в своей будке в углу. Он садится, когда я закрываю за собой дверь. Я опускаюсь на колени рядом с ним, чтобы почесать его за ушами. Скарлетт все еще в той же позе, когда я встаю. Я иду в ванную, чтобы подготовиться ко сну, прежде чем скользнуть под одеяло рядом с ней.

Я лежу и смотрю в потолок, которого не вижу в темноте, пытаясь точно определить, когда моя семья так облажалась. Тот, кто сказал, что счастье за деньги не купишь, явно что-то знал. Большинство богатых людей, которых я знаю, вечно несчастны. Богатство обеспечивает безопасность. Слишком много денег заставляет вас чувствовать себя неприкасаемым. И это может легко стать опасным. Более высокие максимумы и более низкие минимумы.

— Который сейчас час? — сонный голос Скарлетт доносится слева от меня.

— Чуть больше одиннадцати.

— Я легла спать полчаса назад.

— Прости. Я старался вести себя тихо.

— Дело не в тебе. Я всегда сплю плохо в первую ночь на новом месте.

Мы лежим в тишине, бок о бок. Это моя любимая часть каждого дня: засыпать рядом с ней.

— Кэндис удивила, да?

Я не могу приглушить вырвавшееся фырканье.

— Что? — требует она.

— Мой отец не может быть отцом ребенка. Но…Оливер может.

Тишина. Интересно, удалось ли ей снова заснуть за те тридцать секунд, которые потребовались мне, чтобы ответить на ее вопрос? А потом я слышу его. Сначала приглушенный, пока он не стал безошибочным.

Смех. Она смеется. Более жестоко и менее сдержанно, чем я слышал ранее. И, может быть, люди правы насчет того, что это заразительно, потому что я тоже начинаю смеяться.