Фальшивая империя (ЛП)

Праздники, как правило, единственное время года, когда я приезжаю сюда.

Книжные полки и кожаная мебель выглядят одинаково. Я наливаю себе напиток из барной тележки в углу и сажусь в одно из кресел, глядя на стеклянные двери, ведущие на задний дворик. На улице идет снег. Наружное освещение освещает каждую отдельную снежинку, когда она опускается с неба.

В поле зрения появляется Скарлетт, одетая в пуховик и пробирающаяся сквозь слой снега, который уже навалил на землю после шторма еще до нашего приезда. Тедди прыгает за ней, радостно лая. Я улыбаюсь, когда Скарлетт бросает оранжевый теннисный мяч, а Тедди прыгает за ним по сугробам.

Дверь в кабинет открывается, и входит мой отец. Он останавливается, когда видит меня, очевидно, не ожидая меня увидеть.

— Я могу уйти, — предлагаю я. Зная его, можно сказать, что у него есть работа, которую нужно выполнить.

Он удивляет меня, говоря:

— Все в порядке, — и садится в другое кресло. — Ты уже чувствуешь себя как дома, — добавляет он, кивая на напиток в моей руке, и его голос больше похож на его обычный.

Я смотрю, как Скарлетт снова бросает теннисный мяч Тедди.

Он следит за моим взглядом, впервые любуясь видом заснеженного двора.

— Похоже, у вас двоих все идет хорошо.

— Так и есть, — я делаю паузу. — Она беременна.

Улыбка моего отца широкая, полная и более искренняя, чем я видел за долгое время.

— Отличная работа, сынок. Поздравляю.

Я неловко ерзаю. Никогда бы я не подумал, что мне придется сказать следующую часть своему отцу, став взрослым.

— Я тебя тоже поздравляю. Кэндис, кажется, взволнована.

Мой отец молчит несколько минут, добавляя неловкости к тому, что уже существовало. Наконец, он заговаривает.

— Я сделал вазэктомию вскоре после смерти твоей матери.

— О, — вместо того, чтобы вдаваться в смысл того, что он на самом деле говорит, я спрашиваю:

— Ты не хотел больше детей?

За двадцать пять лет, что я его знаю, это самое сентиментальное, что я когда-либо слышал от своего отца.

— Мама, вероятно, нашла бы это романтичным.

Все в этом моменте странно: легкая, но искренняя улыбка на лице моего отца, разговоры о моей матери, как о чем-то большем, чем призрак, который мы перестали признавать, как только закончились ее похороны, как это произошло благодаря откровению его нынешней жены.

— Нет, — он взбалтывает виски в стакане, движение, которое я узнаю. Ход, который я копирую. — Она была бы разочарована. Так, как была разочарована во мне. Потерять ее было самым худшим, что я когда-либо испытывал. Я избегал всего, что напоминало мне о ней.

— Она бы простила тебя, пап.

Он говорит что-то с едва уловимым оттенком благодарности.

Я выглядываю наружу и вижу, что Скарлетт и Тедди исчезли.

— Мне нужно подняться наверх. Скарлетт очень чутко спит. Я не хочу ее будить.