Файролл

— Да кто их, девок, знает. А ну как еще бы убежала, ищи ее потом до конца времен, — резонно предположил Флоси.

Я наклонился над свертком и увидел, что он еще и перевязан корабельным шпагатом.

— Это да, — согласился я с ассенизатором и попросил Гунтера: — Дружище, перережь веревки, у тебя вроде кинжал был.

— Мизекордией? — удивился рыцарь. — Она для другого предназначена.

— Ой, Гунтер, бросай ты эти свои условности, — поморщился я. — Режь давай, пока она там богу душу не отдала.

Гунтер вздохнул, но спорить со мной не стал и, достав кинжал, начал перерезать веревки. Сверток заизвивался, и вскоре пред нами предстала крепкая девица с замурзанным лицом и в потрепанном платье, которое когда-то, видимо, было красивым. Черты ее лица не подвергали сомнению ее родство с кенигом, разве только бороды не хватало. Она уставилась на нас и властно спросила:

— А вы кто?

— Освободили мы вас, — ответил ей я. — Мы бесстрашные спасатели, мы там, где творится несправедливость и люди терпят лишения.

Девица окончательно запуталась, и я понял, что, видимо, не время для шуток.

— Отец ваш попросил нас — меня и моего друга, доблестного рыцаря храма фон Рихтера, освободить вас из лап Торсфеля Кривого, что мы и сделали. Вы же Ульфрида, дочь кенига Харальда?

— Уф! — выдохнула девица. — Я-то уж испугалась, что после этого отродья тролля Кривого я попала в руки каких-то полудурков.

Гунтер поджал губы, но промолчал.

— Конечно я Ульфрида, неужто не видно? — Девица поднялась на ноги. — Папаша стало быть, озаботился? Чудно.

""Вами выполнено задание ""Освобождение дочери кенига"". Вы освободили дочь кенига Ульфриду из плена. Для получения награды обратитесь к кенигу Харальду"".

— Чего чудного? — не понял я. — Все-таки дочь.

Ульфрида махнула рукой, давая понять, что в теплые отцовские чувства она не особо-то верит.

— Все ли с вами в порядке, леди Ульфрида? — соблюдая этикет, обратился к кенигессе Гунтер.

— Да какой, к йотунам свинячьим, порядок! — отозвалась Ульфрида. — Сначала этот Ингвар со своими странностями, затем волосатый дуболом и его кретины, потом в тряпках туда-сюда таскали и швыряли, в результате все ляжки в синяках и ребра болят.

— Я имел в виду, не случилось ли непоправимого? — немного покраснел Гунтер.

— Чего? А, ты об этом, — захохотала Ульфрида, с которой, похоже, все, что могло случиться, давно уже случилось. — Да нет, он меня не тронул, видать, запретил кто-то. Э, малый, а я тебя знаю. Ты у нас в чертоге нужники чистишь.

Ульфрида ткнула пальцем во Флоси.

— Есть такое, — потер нос туалетный. — Чистил."

"— А тут ты как, с этими двумя?

— Кениг отдал меня ярлу Хейгену, я теперь ему служу, — произнес Флоси с достоинством, давая понять, что она, Ульфрида, теперь ему не указ. У него свой личный ярл теперь есть.