Файролл

Правда, мой папаша не сильно интересовался ее согласием на этот брак, — почесал грудь под бородой Сноррисон. — Когда родитель Федерика, Руго Четвертый, второй раз женился, моего папашу на свадьбу позвали. Ну как позвали — у них выбора не было, он бы все равно притащился, только злой и с хирдом. Обидчивый был — страсть. А так — все честь по чести, пригласили его, как полагается, по всем правилам, и убивать вроде как некого, да и не за что. Там он сестрицу Федерика, дочку старого Руго, увидел и пропал, так она ему глянулась. Матушка моя красивая была и тогда, да и потом.

— И что дальше? — заинтересованно спросил сентиментальный Гунтер.

— А что дальше? Он руки ее попросил. Ну как попросил…

— Понятно, — сказал я. — И?

— Руго и сам был не против породниться, да и хорошо понимал, что если откажет, то мой старик кровью весь Запад зальет, Крисна — река широкая, по ней драккары легко пройдут. Но маменька моя будущая уперлась — не пойду за этого нечесаного, и все тут. Папаша мой на это поглядел минут пять, закатал ее в ковер, сказал старому Руго, что за приданым отдельный драккар пришлет, и отправился сюда, в Хольмстаг.

— Умел ваш батюшка ухаживать, — восхищенно повертел головой я.

— Ну умел не умел… — Харальд почесал пузо. — Однако ж двадцать лет душа в душу прожили, меня и еще трех моих братцев на свет произвели. Вот так-то.

— А братцы где? — полюбопытствовал я.

— Все там, в чертогах Небесного Отца, — ткнул пальцем в потолок кениг. — Давно уже.

— Жаль, — искренне сказал я. Интересная могла бы выйти версия с родственниками, но, видно, не судьба.

— Да как сказать, — покачал косматой головой Сноррисон. — С одной стороны да, жаль, братья все-таки, родная кровь. С другой — резни за престол не было. У нас на Севере при дележке власти очень много крови льется.

— Так, выходит, вы с Федериком Западным хоть и дальняя, но родня? — немного тугодумно переварил наконец новость фон Рихтер.

— Ну да, — кивнул кениг. — Дядей он мне приходится. Один из немногочисленных родичей. У меня, считай, только он со своими детьми да Ульфрида и остались, нет другой родни. Братья неженатыми померли, старик Руго, коли ты, Гунтер, помнишь, детей со второй женой не наделал и от поветрия лет пять назад помер, а родню по моей папашиной линии сам папаша и извел.

— Это как? — не понял я."

"— Так я же и говорю: много крови льется, когда власть делят. От всего своего рода только папаша и остался. Кого отравили, кого прирезали, родителю моему два раза змею в постель подкладывали — один раз ядовитую, другой раз — с кинжалом отравленным. Случай был, что одного мальчугана, совсем уж безобидного, вообще из башни с большой высоты выбросили. Вот в конце концов от всего рода и остался только один.