Файролл

И это был мой родитель — Снорри Густавссон по прозвищу Большое Брюхо. А ему я наследовал.

Из вежливости я не стал спрашивать, как достославный папаша в лучший из миров отправился. А может, и не из вежливости, а из инстинкта самосохранения…

— А у Федерика что, родни нету? — поинтересовался я.

— Есть, два сына да дочь, я же говорил. А остальные не родичи, а враги.

— На Западе все кому не лень на трон метят, там у всех право крови вилами по воде писано, — неохотно объяснил мне Гунтер. — Вот и выходит, что ближний родич — первый недруг. А уж дальний — и вовсе лютый враг.

— Так и есть, — согласился Харальд. — Да так, надо думать, везде происходит, кроме Восточного султаната. Там сразу старший наследник всех братьев да сестер еще в пеленках на небеса отправляет. Восток — дело тонкое.

— На Юге с этим тоже ничего, — возразил ему Гунтер. — Там верховной власти нет, кто сильнее, того и право. Нет, в Мейконге сидит какой-то князь Света, но это все несерьезно.

— Жесть какая! — Я проникся не на шутку всей этой чехардой. Какая все-таки добрая и человечная игра этот ""Файролл"".

— А без родичей, конечно, плохо, — снова затосковал Харальд. — Поговорить по душам — и то не с кем.

— Это да, — пригорюнился и Гунтер. — У меня вроде как и батюшка есть, и братья, и сестры, а все одно. В ордене с малолетства воспитывался, в замке родном и не жил.

Эти два горемыки смотрели друг на друга с сочувствием и пониманием. Надо было заканчивать с идиллией.

— Ну тогда с этой стороны вопрос закрыт. Так как мне с теми поговорить, кто тогда в чертогах был?

— Эй, Магни, тюлень неповоротливый, ты где? — взревел Сноррисон.

— Здесь я, кениг, чего шумишь.

К столу неторопливо подошел мужичок, который приносил эль.

— Давай зови сюда всех, кто в чертогах, кроме этих новых, из охраны, они знать ничего не могут. Да сам всех не обходи, а то до утра не управимся, девок отправь. Чтобы через десять минут все тут были. Кто опоздает — тому ребра выпрямлю!

Видимо, насчет ребер — это была не шутка, потому как через десять минут в зале стояло человек тридцать, похоже, все население чертога. Притащили и охранников, что в ту ночь несли службу (тех, кто еще был жив), прямо из темницы, судя по их потрепанному внешнему виду.

— Так, граждане свидетели, — начал я свою речь. — Сейчас каждый из вас подойдет ко мне и расскажет, где и как он провел вечер и ночь три дня назад. И знайте — ложь я чую, как собака.

— И если лэрд усомнится хоть в одном слове кого-то, то я этому кому-то не завидую. Давай, парень, начинай с палача. В нем я уверен, а работы у него, может, и прибавится сейчас. — Кениг поудобнее устроился на лавке, с интересом наблюдая за происходящим.

Я уважил его просьбу и начал с палача.