Файролл

— Вы более не равны — тяжело, как камни, ронял слова тот, кто сидел за столом — Впервые за все это время — не равны. Теперь он хозяин, а ты слуга.

— Жестоко — просипел Валяев, не вставая с колен — Так нельзя.

— Мне — можно — заверил его Старик — И ты это знаешь. Как знаешь и то, что утерянное всегда возможно вернуть. Докажи, что ты вправе занять то место, которое потерял, и колесо Фортуны снова сделает оборот. Но пока будет так, как я повелел.

— Выйди отсюда — холодно приказал Валяеву Зимин — Отныне твое место у дверей кабинета, а не в нем. Сюда вхожи только те, кто достойны этой чести.

Самое удивительно, что вечно независимый Валяев молча встал с колен и проследовал к выходу, даже не подумав спорить. Впрочем, — а смысл? Скандалить в присутствии Старика — это даже не глупость. Это как-то по-другому называется.

Интересно, а он останется в своем кабинете, или из него тоже вылетит? Нет-нет, я на него не претендую, просто любопытно.

— Итак, вернемся к нашим делам — добродушно предложил Старик, как только закрылась дверь за Валяевым.

— Приношу свои извинения — приложил руку к сердцу Зимин — Но я обязан спросить…

— Ты поступил верно — кивнул глава ""Радеона"" — И в словах, и на деле. Продолжай двигаться в том же направлении до тех пор, пока не почувствуешь, что близок надлом.

— То есть билет до Швейцарии заказывать не нужно?

— Разумеется нет — одарил нас белозубой улыбкой Старик — Что ему там делать? Хватит и тех глупостей, что он натворил в… Где это случилось, Максимилиан? Я, признаться, запамятовал.

— Видимо, вы имеете в виду Берн — подсказал Зимин — Да, его выходки иногда могут вывести из себя даже тех, кто к ним привык.

Берн? Надеюсь, проделки Валяева не на Цветочной улице имели место быть?

— Ладно, вернемся к насущным вопросам — движением руки Старик велел нам присесть, что я сделал с большой радостью — Харитон, вы, скорее всего увидите того, кто является возмутителем спокойствия. Я веду речь о Страннике. Если честно, этот персонаж мне изрядно поднадоел, но, увы, я ничего не могу с ним поделать. Правила есть правила. Наш мир сегодня таков, что, казалось бы, правил вовсе нет, они умерли вместе со старым мировым порядком и былыми духовными ценностями. Всеобщее равноправие, свобода информации, свобода перемещения, неверие в институты власти и семьи — все это делает мир бесправным. Я бы назвал происходящее сегодня анархией высшего порядка. Но это только видимость. На самом деле все не так. Правила из жизни людей никуда не делись. Напротив, их стало даже больше, просто теперь они не так заметны.

— Истинно — подтвердил Зимин."

"— Свобода информации — аппетитно произнес Старик и даже причмокнул — Никогда еще в истории человечества знания обо всем не были настолько доступны.