Файролл

Оставили в тени для того, чтобы я и дальше мог спокойно, не размениваясь на разные пустяки, бороздить просторы игрового мира.

Хотя все равно непонятно, почему они меня игнорируют. Даже Костик. Он-то мог бы звякнуть?

Вот интересно — а захоти я сейчас покинуть здание ""Радеона"" насовсем, меня остановят или нет? К примеру — если я завяжу все свои вещи в узлы, навешу их по-цыгански на плечи себе и Вике, а после в таком виде потопаю через главный холл — какова будет их реакция? Не сомневаюсь, что наверх о данном демарше доложат моментально.

Или я снова себе льщу и тешу собственное тщеславие? Которое, кстати, вообще непонятно откуда взялось, раньше я подобным не страдал. Вредно на меня этот ""Радеон"" влияет, вредно. Похоже, что у меня потихоньку начинает корона на голове расти, прямо из черепной коробки. Костяная, как у Кощея Бессмертного.

А если говорить о настоящем моменте, то я вообще веду себя как мальчик-старшеклассник, который сидит со смартфоном в руках и думает — позвонить Светке Волошиной, самой красивой девчонке из параллельного ""Б"" класса, и пригласить ее в кино, или не надо? Что пацаны скажут? А если она откажется? А если откажется и про это всем своим подругам расскажет? А если согласится — и не придет? А если согласится, придет, а потом…

И так до бесконечности. Вот только я давно вышел из пубертатного периода, в котором, кстати, за мной подобных сомнений вовсе не водилось. Как видно, сейчас я таким образом восстановил планетарную справедливость и компенсировал нынешними сомнениями свою тогдашнюю самоуверенность.

В общем, повыедав себе мозг таким образом, я плюнул на все и набрал Зимина. Ясность нужна, тянуть резину до бесконечности мне не хотелось. Нервы не канаты, их поберечь надо.

— Привет, Киф, — с торжеством в голосе почти сразу ответил мне он. — Погоди секунду, я хочу насладиться моментом.

Следом за этим я услышал недовольный вопль Валяева: ""Да твою-то мать!!!"" и смех Азова.

Ну я же говорил, что я себя переоцениваю. Глупо было даже думать о том, что мои интересы кто-то берет в расчет. Все же очень просто. Проще некуда.

Как всегда.

— Вот теперь я к твоим услугам, — со смехом сказал Зимин.

— На сколько спорили? — спросил у него я. — Надеюсь, сумма была внушительная?

— Намекаешь на процент? — уточнил мой собеседник. — Вот уж нет. В этот раз тебе ничего не обломится, милый друг. Не заслужил. Ибо гордыня — грех, про это даже написано в одной старой книге, которую многие почитают мерилом жизни.

— При чем тут гордыня? — поинтересовался я.

— А что же это, как не она, родимая? — вкрадчиво произнес Зимин. — Ты на службе, приятель. У нас на службе. И, как порядочный сотрудник, ты должен был поставить меня, или вон хоть бы даже Никиту, в известность о том, что данное тебе поручение выполнено.