Файролл

 — Что вы так хватаете подростка, будто он вам родной? Если он вам насолил, так оставьте его в покое, пусть ему зададут перцу его родители. Если они у него, конечно, есть.

Толпа вокруг нас собралась моментально, все что-то говорили, каждый высказывал свою точку зрения, кто-то требовал предать нас суду и анафеме, неважно в каком порядке, кто-то сетовал на произвол властей, какой-то человек с кавказским профилем гортанно требовал поставить во главе города именно его, поскольку он точно знает, куда следует всем идти.

Самое забавное, что уже и мальчишку Назир отпустил, и мы уже оттуда ушли, а люди все спорили и высказывались.

— Безумие какое-то, — ошарашенно произнес Гунтер. — Думаю, что если тут и была наша миссия, то ее давно закрыли. Нормальный человек тут не выживет.

— А мне нравится, — широко улыбнулся я и снова ощутил, как дернулся пояс.

Это был все тот же мальчишка, он виновато хлопнул глазами, с неприязнью посмотрел на Назира и произнес:

— Два раза попасться — это уже позор какой-то.

Его лицо опять скривилось, но на этот раз я его опередил:

— Погоди, не вой. Есть дело.

— Работаю из половины, — тут же заявил шельмец.

— Чего? — опешил я.

— Ну пусть будет треть, — поправился он. — Но не меньше. Ежели меньше, так люди не поймут. Авторитет — штука такая, сработал раз за так, и все, тебя уже не уважают. А шо, есть хорошая наводка?

— Какая наводка? — совсем запутался я.

— Так вы ж не местные, — мальчишка прищурил левый глаз. — Значит, ""гастролеры"". У меня глаз наметанный. Я вам так скажу — работать надо нынче ночью, потому как у нас залетных не любят. Сделаем дело — и уйдем морем, пока вас не подрезали.

— Да не ""гастролеры"" мы, — сплюнул я. — Мы гости города, туристы. Ищем наших друзей. Скажи, ты вот такой знак видел?

Я ткнул пальцем в центр доспеха Гунтера, где красовался герб ордена Плачушей богини.

— А если да, то какой мой интерес будет? — тон прохиндея мигом поменялся, теперь в нем сквозило пренебрежение, мол — куда вы без меня?

— Сохранность пальцев, — опередил меня с ответом Назир, и в тот же миг мальчишка вскрикнул от боли. — Пока их у тебя пять, через минуту будет четыре. А если заорешь, так ни одного не останется.

— Зачем ты так? — пожалел шельмеца сердобольный Гунтер. — Он же ребенок.

— Жеребенок, — фыркнул я. — Где ты видел этот знак, дефективный?

— Оскорблять не надо, — кривясь от боли, самолюбиво потребовал мальчишка. — Тем более незнакомыми словами. Я тоже сейчас могу разного вам наговорить, но не стану, потому как воспитание не позволит.

И тут он выкинул совсем уж неожиданный трюк — попробовал ударить Назира ногой в живот. Пусть и неудачно, но тем не менее.

Однако, нравы здесь.

Как я успел удержать ассасина от сворачивания строптивому местному жителю шеи, сам не понимаю.