Файролл

Какие-то — но не все. Но об этом позже, у нас с вами на эту тему будет отдельная беседа. Идите, отдыхайте, общайтесь с гостями, нынче здесь собралось интереснейшее общество. Да, непременно выпейте красного вина, у моего брата Отто отличные погреба, скажу я вам! И он сегодня растворил их двери настежь для всех.

Было видно, что Марина напряглась, но лицо ее по-прежнему было улыбчиво и безмятежно.

— Как скажете, — прощебетала она и покинула нас.

Старик проводил ее взглядом и снова повернулся ко мне.

— Накосячила? — спросил я у него и внутренне содрогнулся.

Какой черт меня за язык дернул? Мне-то что до этого?

— Прости? — переспросил у меня Старик. — Я не очень понимаю смысл того слова, что ты сейчас произнес.

— Извините, — совсем уже смутился я. — Имеется в виду — что-то Марина сделала не так? Где-то ошиблась?

— Никогда не извиняйся за то, в чем ты не виноват, — произнес Старик, взял лопатку, вынул из рук Танюши опустевшую тарелку, на которой осталась только горстка вишен, изгвазданных кремом, плюхнул на нее еще один кусок торта и протянул ее девушке. — На здоровье. Так вот — не твоя вина, что я в достаточной мере не владею современным молодежным сленгом.

— Спасибо, — Танюша обреченно посмотрела на торт. — Пропадай моя талия.

— Глупости, — Старик негромко рассмеялся. — От вкусного не толстеют, я это наверняка знаю. Да-да, именно так, я никогда не обманываю людей, а особенно таких симпатичных девушек, как вы. Да и не получится у меня это сделать в данный момент, вы же не только красивы, но и умны, а значит, непременно распознаете ложь сразу. Посмотрите мне в глаза и скажите — вру я вам в данный момент или нет?

Старик встал напротив Танюши и произнес:

— Ну же.

Девушка покорно уставилась в его глаза.

— Вру я вам? — мягко переспросил он у нее.

— Нет, — как-то расслабленно сказала Танюша. — Конечно, нет.

— Ну вот, — Старик провел рукой по ее щеке. — Наслаждайтесь своим тортом, выпейте шампанского, потанцуйте. Все ваши волнения позади, милая Татьяна, переживать повода более нет, ничего страшного с вами здесь не случится. Да и после того, как вы покинете этот гостеприимный дом, тоже. Вы моя гостья, и все ваши напасти отныне моя головная боль.

Он повертел головой, высмотрел кого-то, поднял руку и помахал ей, при этом огромный бриллиант в перстне, который украшал его указательный палец, блеснул нестерпимо ярко.

Секундой позже к нам буквально подбежал юноша, который преданно глянул на Старика, а после склонил перед ним голову.

— Это Вильгельм, — благожелательно потрепал его по волосам Старик. — Внук одного моего старинного приятеля. Славный мальчуган, честный и открытый, да и отец его был таким же.