Файролл

Что же до всего остального — боюсь, нам в Праге без них будет хуже, чем с ними.

— С Валяевым, особенно если он пьян, везде невесело. Точнее — так весело, что плакать хочется, — возразила мне Марина. — Ты не путай — одно дело с этим проказником находиться в закрытом помещении, и совсем другое выйти в люди. Хотя тут рассказывать — это не то. Если он появится, то сам все увидишь.

— Будем ждать, — подытожил я. — Как ты и сказала — до последнего, пока стюардессы не заругаются.

Насчет Валяева она права, это без вариантов. Но эти двое были звеном, связующим меня с целью поездки, со Стариком. Я им не доверял, но Марине веры было еще меньше. И потом — из двух зол выбирают более знакомое."

"Нет, у меня было предостаточно опыта в том, как найти что-то нужное в незнакомом городе, это часть моей профессии. Но вот только раньше я искал простые и понятные вещи — информацию, полицию, укрытие от полиции, больницу, приключения на свою задницу, наконец. То есть — все было в рамках штатных ситуаций, которые сопровождают в меру неугомонного репортера в его жизни. И потом — это все было на родной земле, где люди непредсказуемы, но добры и душевны. Ну да, были и загранкомандировки, но там все вообще было заточено под работу в команде. А здесь… Пойди туда, не знаю куда, предстань пред тем, лучше не знать кем. Я готов пойти и предстать, но лучше всего будет, если меня доставят в нужное место те, кто знает, как и куда ехать. И Марина не в этом списке.

Врать не буду — поволноваться пришлось. Если честно, я уже даже подумал, что все, кранты, летим втроем, но как раз тут в зале и раздался радостный вопль:

— Пршишити заставка — Прага!

Этот голос спутать с чьим-то другим было сложно.

— Надо же, а я думала, что они так и не придут, — с чувством удовлетворения произнесла Марина. — Тот случай, когда ошибиться приятно.

— Вот они, Макс, — рядом с нами как из-под земли появилась растрепанная фигура. Выглядел Валяев так, как будто бомжевал минимум месяца два. — Сидят. Ждут. Воистину, верный друг — самый большой клад на свете. Родненькие вы мои!

И он попытался обнять нас всех одновременно. Получилось это у него не ахти, руки у него были коротки, потому основная часть объятий досталась опешившей Танюше.

— А ну, брысь! — хлопнула его по ладони Марина. — Эту девочку даже не думай трогать, понятно?

— Марина. Мариночка. Маринеско ты мое ненаглядное, — Валяев даже губами поплямкал, изображая что-то вроде поцелуев. — Да когда кого я трогал против его воли? Ведь этого делать нельзя, сама знаешь. Все всегда происходит только по доброй воле. Человек — он же сам творец своей судьбы, кто бы что ни говорил. Он ей распоряжается, сам всегда все решает. Человек волен делать что-то или не делать ничего.