Файролл

— Эк вас растопырило, — уважительно произнес я. — Формулировки выдаете, как пули льете — минималистичные, но увесистые.

— Ты как, из моего кабинета звонишь? — в голосе Мамонта я услышал не слишком скрываемую насмешку. — Или не въехал еще, решил ремонтик сначала устроить?

— Зачем? — даже не подумал обижаться я. — У меня свой есть, хоть и поменьше, но поуютнее. Отказался я от вашего кабинета, в чью-то пользу. Причем даже не знаю в чью, не интересовался. По-моему, так никого и не назначили до сих пор, потому живет ""Вестник"" как Россия в начале семнадцатого века — смутно, и всякая ерунда происходит время от времени.

— Не все ты мозги пропил, — до боли знакомо проворчал Мамонт, и мне стало немного грустно и одновременно щемяще-приятно. Я вспомнил те славные времена, когда слыхом не слыхивал ни о ""Радеоне"", ни о ""Файролле"", и спокойно жил от зарплаты до зарплаты. Причем не просто спокойно. Хорошо жил, безобидно, безопасно и весело.

Ностальгия — бич русского человека, мы предпочитаем жить воспоминаниями о том, как было хорошо тогда, чем предвкушением того, как будет славно потом. Нам прошлое милее настоящего и будущего, потому что в прошлом уже было хорошо, а в будущем… Не факт, не факт. Слишком все зыбко, слишком нестабильно, слишком непредсказуемо. Опять же — в восемнадцать лет мы были крепки, неутомимы и хоть сколько-то привлекательны, а к сорока расплылись, волос стало меньше, хворей, наоборот, больше, а молоденькие девушки все чаще вызывают воспоминания, а не охотничий азарт.

Впрочем, последнее спорно — после сорокалетнего рубежа они снова становятся объектом если не охоты, то хотя бы рассказов в кругу друзей за кружкой пива. Все знают, что это враки, но кивают с понимающим видом. Себе дороже выходит разоблачать приятеля, сегодня ты его на смех поднимешь, завтра он тебя. Завтра же твоя очередь байки травить?

На самом деле, ностальгия очень опасная вещь. Если слишком часто погружаться мыслями в прошлое, запросто можно остаться там навсегда, лишившись будущего. И очень важно помнить о том, что есть такая штука, как избирательность памяти."

"Если бы не она, то воспоминания о прошлом были бы изощренной пыткой, а не причиной негромко-сладостных вздохов за рюмкой коньяку. Если бы одновременно с образом русоволосой красавицы, с которой все так славно сложилось зимой, на втором курсе, у тебя в памяти одновременно воскресли воспоминания обо всем, что сопутствовало этому недолгому, но красивому роману, и прочих событиях твоей жизни в то время, то голова бы взорвалась.

Два неприятнейших ""хвоста"" у очень сволочных преподш, с полностью неясной перспективой пересдачи и предельно ясными последствиями в виде службы в армии.

Крайне неустойчивое финансовое положение. Вот никакой стабильности.