Файролл

Ну вот за что мне это все?

Я пил коньяк, который поначалу не пьянил, слушал беседы своих коллег, сам время от времени вставлял реплики и все больше грустнел. А что удивляться? Поводов для веселья я не вижу, причем ни одного.

Под конец я все-таки прилично нагрузился. Не так, как Валяев, который в результате заснул прямо в кресле, но изрядно. По крайней мере, стены кабинета Зимина отчетливо пошатывались, как видно, их кто-то раскачивал извне.

А вот Вежлева была бодра как первокурсник в сентябре, хотя пила наравне с нами. Может, она через одну за плечо выливала?

— Пошли-пошли, — вела она меня за ручку к лифту. — Забавно, ощущаю себя законной супругой, которая подгулявшего муженька домой ведет. Слу-у-ушай, давай я тебя твоей деревенщине с рук на руки сдам? Смешно будет!

— До судорог, — представил я себе лицо Вики, все, что последует за этим, и икнул. — Предсмертных. Моих.

— Нет в тебе здорового авантюризма, — прислонила меня к стенке у лифта Марина и нажала кнопку. — И потом — а тебе не все равно? Ты же ее не любишь. Ты вообще никого не любишь, кроме себя.

— Да и себя не слишком, — даже не стал спорить я. — Можно подумать, что ты сильно от меня отличаешься.

— Только если половыми признаками, — подбоченилась Вежлева. — Хотя — нет, себя я очень люблю. А почему я не должна этого делать? Я умная, красивая и уверенно иду по жизни. Как по мне — подобного достаточно. И потом, нелюбовь к себе самому — это патология. Или даже того хуже — диагноз, причем по психиатрической линии. Себя надо любить, иначе жить будет мерзопакостно. Что до тебя — врешь, любишь ты себя.

— Вру, — снова согласился я. — Люблю. Лифт пришел.

— Врушка, — Марина втолкнула меня в кабину. — Как не стыдно!

Она прижала меня к стенке и провела ладонью по щеке.

— Сцена из плохого дамского романа, да? — иронично спросила она у меня. — Лифт, тишина, он и она.

— Вообще-то это я тебя сейчас должен зажимать, — здраво возразил я ей. — А никак не ты меня. Там обычно так бывает. Ну, ""мускулистой рукой он провел по ее бедру"" и все такое.

— Кто крепче стоит на ногах, тот и доминирует, — глаза Марины оказались вровень с моими. — Целоваться будем?

— Лифт — средство повышенной опасности, — предупредил ее я. — В правилах написано, что нужно его использовать исключительно по прямому назначению.

— Про то, что в нем нельзя целоваться, в правилах не написано. Что не запрещено — то разрешено.

Не зря меня предупреждали о том, что эта женщина всегда получает желаемое. И в этот раз случилось именно так, хотя, ради правды, я не сильно и сопротивлялся. В конце концов, бежать от красивой женщины, которая еще полгода назад на тебя даже не посмотрела бы — это ерунда какая-то. Это как медаль получить и в кармане ее носить.