Файролл

— Не будем спешить, — сказала она мне, когда лифт, задорно звякнув сигналкой, остановился на первом этаже и мы его покинули. — У нас впереди две ночи и Злата Прага. Лучшего места для красивого романа не придумаешь.

— Отличная перспектива, — согласился я, икнув и прислонившись к стене рядом с сомкнувшимися дверями, и не спеша выходить в холл. — Вот только я не стал бы строить поспешные планы. Нас туда не просто так дернули, кто знает, что там может случиться? Не исключено, что у нашего работодателя свои планы и на дни, и на ночи. И на все остальное."

"— Это да, — Марина запечалилась, встав рядом со мной и уперев каблучок правой туфли в мрамор стены. — С одной стороны — великая честь, с другой — страшно до усрачки. Туда улетим, а вот обратно… Ты-то у нас недавно, а я помню, как начальники департаментов вот таким же образом — кто в Буэнос-Айрес, кто в Будапешт, кто в Силезию отправлялись — и все, с концами. Официальная версия — переведен в филиал другой страны, а так это или нет — кто знает? Но ты же, если что, за меня слово замолвишь?

— Мое слово не весомей того снега, что за окном летит, — усмехнулся я. — Чего оно стоит?

— А вдруг? — Марина уставилась в потолок. — Вдруг именно твое слово сможет спасти меня. И что — скажешь его?

— Почему нет? — удивился я. — Не чужие же люди.

Вопрос только в том, чего лично мне будет стоить это слово. Сначала надо будет узнать цену, а потом о чем-то говорить, я уже дано понял, что здесь каждое действие имеет свои последствия. Но это рассуждение — не для того, чтобы его произносить вслух.

— Ну пока еще и не совсем родные, но за этим дело не встанет, — Марина невероятно изящно повела плечами. — Ты перстень только не забудь в Москве. А лучше всего — надень его на палец прямо сегодня и больше не снимай.

А, да, перстень, подарок Старика. Тут она права, надо будет непременно захватить его с собой, неровен час он спросит: ""А чего это товарищ Никифоров мой подарок не носит? Или он не по душе ему?"". Нет уж, не надо мне такого.

— Эй, вы, — Марина вышла в холл и помахала рукой девушкам на ресепшен. — Кто-нибудь сюда пусть подойдет.

— Да ты затейница, — я отлепился от стены и покачнулся. Голова была более-менее светлая, а ноги подвели. — Амур де труа? Сразу говорю — ты меня сейчас переоцениваешь, я не в форме.

— Какой ""амур""? — рассмеялась Вежлева. — Хочу тебе дать выспаться, а для этого надо избежать истерик некоей колхозницы.

— Марина, хорош уже, — я поморщился — коньяк вещь хорошая, но отрыжка от него невыносима. — Тебе она не нравится, я это давно знаю, но то, что ты ее то и дело называешь ""колхозницей"" и ""дояркой""…

— ""Буренкой"", — поправила меня Вежлева.

— Да, — кивнул я. — Так вот — тебя это не красит, а меня раздражает. Причем я тебе про это уже как-то говорил.