Файролл

Но вот тут наверняка так не скажешь, может, и кто другой."

"Впрочем, Прага не самый плохой вариант, там пиво славное. Я его не сильно люблю, но в Чехии это не просто напиток, это достопримечательность. И, кстати, Слоник от нее живет не так далеко, может, удастся повидаться?

Опять же — хоть дома побываю, гляну, что и как. Надеюсь, он еще стоит на своем старом месте.

— Все, — сообщил я глядящим на меня в ожидании клеркам. — Вопрос утрясен.

— А Ядвиге Владековне позвонить? — достаточно настырно пробубнил Вася с Марса.

— Многовато чести будет, — нагловато сообщил ему я, убирая телефон. — Если каждому кадровику звонить, то язык отсохнет. Высшее руководство в курсе — этого достаточно.

Почему бы не позлить заносчивую гордячку? Так-то я обычно на рожон не пру, но очень она мне надоела за последние месяцы.

— Тоже верно, — одобрил мои слова Ватутин и как-то так по-братски обнял клерков за плечи. — Ну что, господа, пошли писать откровения? Одно от Василия, второе — от Александра. Харитон Юрьевич, бумаги нам пару листов дадите? Ручки у нас свои есть.

— Там, в кабинете, наверняка бумага есть, — я направился к лестнице. — Стас, нам после работы надо будет…

— Перекусить, — оборвал меня Ватутин. — Само собой, тут хорошая столовая, не хуже, чем у нас, так что мы непременно в нее заглянем.

А, понятно, конспирация. Ишь какой он бдительный. Хотя — работа у него такая, всех подозревать. И ничего смешного в этом нет, пока он такой прикрывает мою спину, можно жить более-менее спокойно.

В кабинете, где сидели мои архаровцы, царила непривычная тишина. Никто ни на кого не орал, никто ничем не возмущался.

Подобное было настолько непривычно, настолько удивительно, что я даже немного напугался.

Разбушевавшееся воображение сразу нарисовало мне ряд жутчайших картин.

В первой все мои подчиненные с перерезанными глотками, недвижимо сидят за своими столами и их кровь стекает на листы бумаги, на пол, на клавиатуру компьютеров.

Вторая картина являлась альтернативной первой, но более оптимистической, поскольку в ней все еще были живы. Но зато в ней они сидели за столами с приставленными к головам дулами пистолетов.

Третью я даже додумывать не стал, рванув дверь на себя.

Увиденное частично совпадало с картиной второй, оптимистической. Мои архаровцы в самом деле сидели за столами, молча глядя на Мариэтту, которая стояла посреди кабинета прижимая к своей груди огромный букет цветов.

— Ух ты, — облегченно выдохнул я. — Красивый. С днем рождения!

Надо же — забыл. Точнее — даже не знал. И Вика, зараза, не сообщила.

— У меня в апреле день рождения, — Мариэтта сунула нос в букет. — Овен я.

— Да? — я почесал затылок. — Ошибочка вышла. Тогда в честь чего сия флора?

— Ей этот букет прислали с курьером, — сообщила мне Таша.