Файролл

— Хорошо, — внезапно выдавил из себя второй визитер, стягивая лайковые перчатки с рук. — Тепло! А здесь есть какое-нибудь место, где кофе подают?

— Есть, — Вика вытянула руку. — Вон там автомат стоит.

— Автомат? — поморщился Устюгов. — В них же не кофе, а бурда.

— Чем богаты, — я убрал телефон в карман. — Мы тут непривередливые. Ладно, молодые люди, теперь объясните, какого лешего вас занесло в наши палестины и за что я должен поблагодарить Зимина?

— Прямо здесь говорить? — удивился Устюгов. — Может, пройдем в переговорную?

— У нас нет переговорных, — объяснил ему я. — Курилка есть. Подойдет?

— Нет переговорных? — просто-таки со священным ужасом переглянулись клерки. Судя по всему, любое здание без переговорной для них было невероятной экзотикой.

— Нет, — Вика тоже все поняла и от чистого сердца забавлялась. — А еще у нас нет штатного психолога, кабинетов для мозгового штурма с пластиковыми досками и тренажерной комнаты. У нас их заменяет спортивная редакция.

— Верно-верно, — поддержала разговор невесть откуда появившаяся Шелестова, которая, несомненно, слышала последние фразы из разговора. Она обняла за шею Вику, чем крайне ее удивила, и положила ей подбородок на плечо. — Там три в одном получается — сначала можно побухать, потом побухтеть, а после и подраться.

— Шелестова, отпусти меня, — Вика стряхнула ее руки с себя. — У меня возникло ощущение, что на меня напала анаконда и хочет задушить. Не тяни свои лапы к моему горлу.

— Не хочешь — не надо, — Шелестова подошла ко мне и оперлась на мое плечо. — Я просто сегодня люблю весь мир и хочу этим поделиться со всеми. Этих двоих я не знаю, вот тот суровый дядька тоже не подходит, — у него два пистолета под пиджаком — один под мышкой, один на поясе, с ним лучше не шутить. И кто остается? Только вы и наш любимый шеф. Я, как ваша верная подруга, было хотела соблюсти ""статус-кво"", показать, что я не посягаю…

— Иди работай! — покраснев, рыкнула Вика. — Между прочим, рабочий день давно начался. И руки фу от моей собственности!

— Крепостное право отменили в 1861 году, — прощебетала Шелестова у меня над ухом. — Мы с тех пор все свои собственные. Да, Харитон Юрьевич?

Ну вот нравится Шелестовой бесить Вику, я это понял с самого первого дня. Причем никакой определенной цели она перед собой, скорее всего, и не ставит. Она как ребенок, который тыкает веточкой в жука-рогача — поползет тот после этого или нет. По крайней мере, мне так кажется.

— А у вас тут все время такой бардак? — тихонько поинтересовался у меня Устюгов.

— Куда только местные кадровики смотрят, — поддержал его второй клерк, до сих пор для меня безымянный. — Насколько я понял, вот эта девушка — она подчиненная Виктории Евгеньевны.