Файролл

— Еще раз говорю — все зависит от того, кто этот мужчина, и что ты от него ждешь, — терпеливо объясняла ей Шелестова. — Ну да, грань между проверкой и перманентным вымогательством тонка, не спорю, но ты же женщина, ты пройдешь по этой тонкой линии не упав. Ты же в этих вопросах на голову выше любого мужчины, у тебя есть чутье и хитрость. Все решает подача, это самое важное. Если сказать: ""Мне нечего надеть"" или там ""Сегодня распродажа"" — это выглядит как развод на деньги или даже требование подарка за определенное тепло, подаренное ему тобой. И тогда он будет воспринимать тебя определенным образом, как женщину, которую можно купить. Нет-нет, не как содержанку, но как женщину, с которой можно договориться, а это уже проигрыш. А вот если встать на стульчик и сделать так…

Елена вскарабкалась на пластиковый стул и детским голосом произнесла:

Выйду в поле ночью голенькой,Пусть сожрет меня медведь,Все одно мне бедненькойНечего надеть.Несколько девушек, сидящих неподалеку выдали понимающие улыбки и чуть ли не зааплодировали, как видно, поняли, о чем идет речь.

— Вот! — Елена провела ладонью по сидению и снова уселась на стул. — И все, дальше просто смотри — поймет, не поймет, какие сделает выводы. Именно от этого зависит, куда вырулят ваши отношения дальше и нужен ли он тебе такой. К тому же это всё актуально только до колец, Мендельсона и пьяных гостей, потом в этой области жизнь становится куда как проще, в ней появляются обязательства его перед тобой и дополнительные рычаги давления.

— А ты сама так делаешь обычно? — вступила в беседу Вика, как видно — не выдержав.

— Не-а, — как ни в чем не бывало отозвалась Шелестова. — Пока нужды нет.

— Или нет того, кому такие стихи прочесть можно? — Вика села за столик. — Киф, чего застыл?

— Пока — нет, — не стала спорить Елена. — Если папу не считать.

Ага, как же. Это ты им рассказывай про папу, я хорошо помню, что ты даже машину себе сама купила, причем ""бэушную"", не захотела брать новенькую в подарок от родителя. Мне про это давным-давно Азов рассказывал.

— Папа — это хорошо, — Мариэтта отпила кофе. — Папа добрый, он все понимает. А у тебя, Ленка, все так сложно.

— Это только в теории, — Шелестова внезапно мне подмигнула. — На практике все куда как проще. Правда, Виктория Евгеньевна? Ну, вы-то знаете.

— Мы в такие дебри не лезем, — быстро ответила Вика. — Киф, мы сейчас пойдем уже, иди купи себе еды. Что ты там обычно берешь? Сэндвичи, картошку…

А ведь Шелестова права. У нас все так и было. Ну почти так.

— И то, — я оставил свои мысли при себе, не высказывая их вслух. Зачем? — Пойду.

Когда же вернулся обратно, то никого уже не застал. Из знакомых лиц присутствовал только Ватутин, задумчиво изучавший посетителей фудкорта.