Файролл

Ну, или на подобном этаже был. Узкий коридор с однообразными закрытыми дверями без табличек, причем какие-то из них были даже без ручек, ковры на полу, те, которые гасят любой звук, и тусклые лампы на потолке.

У меня заболела почка — я вспомнил, как меня в одном из этих кабинетов метелил веселый и жизнерадостный охранник Володя и его не менее дружелюбный коллега. Как там его? Саша. Он тогда еще в штаны напустил, когда его Вика чуть не пристрелила.

А старшим у них был некто Лебедянский, он тогда успел ноги сделать. Со всей этой суетой я про него и забыл совсем.

— Скажите, — обратился я к своему спутнику, имени которого так до сих пор и не знал. — Вы случайно не знаете — Лебедянского-то нашли?

Не знаю почему, но у меня появилась уверенность в том, что, во-первых, этот молодой человек действительно работает на Азова, во-вторых — это не очень-то и простой сотрудник. Надо думать, что он из молодых, да из ранних, так что может знать.

— Нашли, — подтверждая мои предположения, сообщил мне он, шагая впереди меня по узкому коридору. — В канале имени Москвы, разбухшего от воды и порядком объеденного рыбами. Его в районе Яхромы нашли, там насосная станция, льда нет. Судя по всему, недолго он побегать успел. Впрочем, повезло ему, легко умер, от пули в затылок. Если бы мы его сами схомутали, то так легко ему бы не отделаться."

"— А вас как зовут? — спросил у него я. — Нехорошо получается — вы мое имя знаете, я ваше — нет.

— Стас, — юноша остановился, повернулся ко мне и протянул руку. — Стас Ватутин.

— Ватутин, — я пожал его крепкую ладонь. — Знакомая фамилия.

— Вы знакомы с моим старшим братом, — пояснил мне Стас. — Он тоже здесь работает.

Ну да, точно. Как раз в тот день, когда меня били и возили в милицию, я и видел его, Ватутина-старшего. Он этих двух гавриков ко мне на очную ставку доставлял.

— Пришли. — Стас остановился около одной из десятков безликих серых дверей и постучал в нее костяшками пальцев.

Она немедленно открылась, и я увидел Азова — без пиджака, с ослабленным узлом галстука и с сигаретой в зубах. Типажности добавляла наплечная кобура, из которой виднелась рукоять пистолета немалых размеров и, надо думать, такого же калибра. Я в оружии не спец, но это явно была непростая машинка, возможно даже сделанная на заказ.

— О, Киф, — Азов протянул мне руку, одновременно с этим выходя в коридор и прикрывая дверь. — Наконец-то. Заждались мы тебя, дружище. Сигарету?

Он запустил руку в карман штанов и достал оттуда помятую пачку ""Лаки Страйк"".

— А тут курить-то можно? — я повертел головой. — Пепельниц нет, ковры кругом. Не наругают нас?

— Это мой этаж, дружище Киф, — и Азов, непривычно бодрый, не сказать — веселый, хлопнул меня по плечу. — Здесь мои владения и только я тут решаю, что тут и как. Так что кури смело.