Файролл

 — То ли еще будет, нечего любимое руководство нечистой силой считать.

— Кем? — Вика вытаращила глаза.

— Вика, вы слишком эмоциональны. — Азов снова отхлебнул чаю. — Это наши с Кифом шутки. Мы же с ним записные остряки.

В дверь позвонили — наконец-то прибыл доктор, скорее всего, поднятый с постели. Вика вскочила, собираясь открыть ему.

— Ладно, тебя сейчас будет мурыжить человек в белом халате, а я, пожалуй, пойду, никогда не любил эту братию. — Азов допил чай, засунул в рот остатки бутерброда и встал с кресла. — Вика, задержись. О том, что случилось, в редакции — ни полслова, откуда синяк у шефа, все равно никто не спросит, начальству таких вопросов не задают. Все понятно?

— Предельно, — ответил я за нас обоих.

— Молодцы. — Азов пошел к двери."

"— Илья Павлович, я вот еще что вспомнила. — Вика замялась. — У этого, ну, который у них главный был, у него перстень был массивный, серебряный.

— Перстень? — Азов повернулся к ней. — Какой? Печатка или с камнем? Какой рисунок?

Вика пожала плечами:

— Так разве разглядишь? Но не с камнем, это сто процентов.

— А точно серебряный? — Азов прищурился.

— Конечно. — Вика одарила его недоумевающим взглядом, в котором читалась легкая обида от того, что кто-то усомнился в ее умении разбираться в драгметаллах. — Золото блестит по-другому.

— Молодец, девочка. — Азов потрепал ее по плечу и продолжил: — И вот что, молодежь. С завтрашнего дня никаких такси и своих машин, понятно? По крайней мере, пока я не разберусь, откуда ветер дует. Прикомандирую я к вашему семейству отдельное транспортное средство, с демоном-водителем.

Я шмыгнул носом. Мне было стыдно.

— Вот, вот. — Азов поднял руки к потолку и глумливо сообщил вверх: — И этого человека мы приняли в наш коллектив!

— Вик, открой лекарю, — не выдержал я. — Они же сейчас дверь вынесут, если ему не открыть, подумают, что мы тут уже неживые.

— А, да. — Азов махнул Вике. — Это верно.

Вика вышла. Илья Павлович подошел ко мне и выкинул совсем уж непонятную штуку — он отвесил мне сначала один щелбан по лбу, потом второй.

— За что? — полюбопытствовал я, потирая лоб. — Мне вроде и так сегодня прилетело по полной.

— Один за то, что часами не воспользовался, которые я тебе дал. Если бы вспомнил — и тебя об асфальт бы не шваркнули, и мы бы этих гавриков повязали.

— А второй?

— За то, что дурак и удачи своей не видишь, которая у тебя под носом ходит. Потеряешь — потом локти грызть будешь. Я знаю, я сам так же обсохатился когда-то.

Азов шлепнул меня ладонью по лбу и вышел в коридор.

— Хозяюшка, я ушел. А вам, доктор, вон туда, там наш болезный стоит, вас ждет.