Файролл

Почему вы зимой ходите в такой легкой обуви? Неужто нет денег, или же ваш супруг попросту такой невероятный скряга? Цистит — это, конечно, дело добровольное, но вы ведь еще и будущая мать? Думать же надо.

Ребята Азова открыли нам подъездную дверь, сопроводили до квартиры и остались на лестничной площадке.

— Ну а теперь все по порядку и с самого начала. — Азов расположился в кресле и как-то по-ленински, с добрым прищуром посмотрел на меня.

Глава 26,

повествующая о диких местах и диких людях

— Ну, если все, и с самого начала, так мы ехали из театра, — сказал я, покряхтев и кое-как устроившись на диване. Вика села рядом, держа меня за руку.

— Театр — это прекрасно, — сообщил нам Азов. — Где были, что давали?

— ""Укрощение строптивой"" в ""Сатире"", — ответил я ему.

— Вас побранил бы, сударь, да не время, — захохотал Азов. — За что люблю Шекспира — в любой его пьесе найдешь слова для текущего момента. А кто знал про то, что вы идете в театр?

— Я никому не говорил, — немедленно ответил я. — Некому было, да и с чего бы?

— Вся редакция. — Вика сдвинула брови. — Я вчера еще всем сказала, что мы в театр идем.

Азов уселся в кресле поудобнее.

— Вот прямо всем?

— Ну да. — Вика заерзала. — А что, это, стало быть, кто-то из них? Господи!

— Так, что за скоропалительные выводы? — Азов нахмурился. — Ох уж эти женщины. Скажут что-то, и давай потом на одну эту фразу тысячу выводов наматывать. Так, стало быть, в помещении все ваши коллеги были, когда вы про культпоход сказали?

Вика помолчала несколько секунд, после неуверенно ответила:

— Нет, не все. Юшкова не было, он ушел уже, за ним Бобер из спортивной редакции зашел.

— Бобер? — Я цыкнул зубом. — Эдак он скоро с бомжами пить начнет. Кончилось мое терпение, увольнять будем Юшкова.

— Пьяница мать — горе в семье. — Азов сочувственно вздохнул. — Ну да и ладно, пес с ним. Остальные, значит, все присутствовали?

— Все, — уверенно сказала Вика. — Это точно.

Азов заулыбался как отец родной — душевно и сердечно.

— Итак, вот вы сказали всем, что идете в театр, и …

И дальше он начал крутить нас по полной. Он вытаскивал из памяти, ума и даже подсознания сначала Вики, а после и моего все мелочи вчерашнего и сегодняшнего дня, по некоторым моментам он нас пластовал, как лягушек в прозекторской. Причем делал он все это крайне ловко и быстро, вопросы задавались очень короткие и очень ясные, с начала разговора прошло чуть более получаса, как мы добрались до того момента, где из машины появился, собственно, он сам. Но что меня удивило — он не задал ни одного вопроса о том, что говорили и что спрашивали нападавшие, все вопросы касались исключительно внешних деталей.

— Ну-с, понятно, — потер руки Азов. — Все хорошо, что хорошо кончается. Вы целы — уже славно.