Ева

Ты будешь одинок даже в объятиях любимой женщины. И, разумеется, отныне всё будет раздражать, бесить и отвлекать. Тебе не привыкать, впрочем.

— Подарите лучше мне свою квартиру. А машинку, так и быть, оставьте себе.

— Квартиру могу подарить. Но не стану. Иди, шутник. Всё у тебя будет.

Марк махнул рукой и отвернулся. Я сунул в карман бутылку с остатками виски. Сказал: «Это мне на утро». И побрёл вон. Юли не было видно, спряталась. Паркет качался, лестница подныривала, асфальт на улице коварно пружинил. Рига — приморский город, волнение мостовых вполне объяснимо. Кажется, вечность плёлся до своего чердака. Ещё эта машинка тяжёлая. Из чего её только сделали. Грохнул подарок на стол. Мне показалось на миг, она за мной наблюдает.

Очарование Марковой фантазии отпускало меня. Пустой холодильник не располагал к утопиям. Бельё постиралось давно, тряпки взаимно перекрасились, наверное. Всё прекрасно. Василь Василич забрал деда-мороза и уехал на Крит. Встретит там какую-нибудь себе Пенелопу. Или просто Варю. Юля и Марк полетят в Италию. Ева машет прекрасными голыми ногами на радость англичанам. А мне перепала старая печатная машинка. Десять баксов на базаре. Марк прав в одном, справедливость — выдуманное слово. Он сказал, пока кто-то печатает, жизнь длится. Какая заповедная, исключительная чушь!

Чтобы окончательно разрушить обаяние чужого бреда, я сел за стол и набрал всего одну строку: «В дверь позвонили…»

Посидел пару минут, мрачно ухмыляясь. И, конечно же, не произошло ничего. Никто не знает, где я живу и никто не придёт. Разве что хозяйка за деньгами, так это только в апреле. Ну и славно. У меня есть, где спать и чем заниматься. Соберу свои тексты, слеплю книгу. Потом поеду в Питер.

И я стал сочинять роман. Набрал первую строку:

«Я расскажу вам, как обижаются латвийские женщины. Таковых известно три типа…»

И тут, правда, в дверь позвонили.

Другие опусы М. Станилевского, опубликованные в разных местах под разными именами

О разных видах детства

У девочки Лёли мама красавица, папа психолог, дедушка физик, второй дедушка антисемит. Сами видите, приличная семья. Мать архитектор, рожала дочку исключительно для себя. Это был лучший её проект, глазки синенькие, косички всякие. В холле роддома девчонок ждала счастливая родня. Встречающие построились свиньёй, как крестоносцы. Папы, мамы, тёти и прочая пехота. Они выучили Бенджамена Спока. Они знали, как растить и воспитывать что угодно. Каждый имел в кармане неприкосновенный памперс, кипячёную соску, парацетамол и зелёнку для коленок. Они уже приготовили дом в лесу, где сплошной кислород вокруг и ребёнок сможет дышать, даже если рот занят котлетой. Сами понимаете, тендер на прогулку с младенцем мать выиграла не сразу. Её не считали слабоумной, но и доверяли не вполне.