Ева

Я сочинял Юлю. Старался, чтоб она была такой, симпатичной. С приятными героинями легче работать. Утонул в деталях, писал, писал, да и влюбился. Видимо, тот высший сочинитель, что выдумал когда-то меня самого, поставил условие: если прикипишь к герою, полюбишь его, он явится к тебе.

— О! Так вы и меня полюбили? Польщён."

"Марк наполнил оба стакана. Мои упражнения в сарказме он решил не замечать.

— Нас всех кто-то сочинил, чтобы мы кого-то сочинили, полюбили и явили миру. Именно этим мы подобны Богу, а не числом рук и ног. Мы творцы, как и он. И все персонажи, сочинённые нами, и сочинившие нас подчиняются всего одному закону. Принципу драматической коллизии. В этом мире нет справедливости, никому ничего не воздаётся. Каждый получает не что заслужил, а что попало. Добро бессильно. Зло, впрочем, тоже. Единственная движущая сила — интерес невидимого зрителя. Жизнь сложится как угодно — только не скучно. На нас свалятся лишь те события, которые затянут пружину сюжета. Покой невозможен, потому что драматургически пуст. Мгновенное воздаяние не происходит, ведь это не интересно. И мечты исполняются всегда не точно и не ко времени. Всё обязательно произойдёт иначе — вот единственный закон вселенной.

Я пишу этот роман, но я вынужден подчиняться. Только кажется, у кого печатная машинка, тот и бог. Формально — управляю миром. Но если написать «она меня полюбила» — не случится ничего. Фатуум решит, что за глупый поворот. К чему такая повесть, где опаньки — и сразу счастье. Сюжет изменится по своей воле.

Я подстроил наше с Юлей знакомство. И не выдержал, написал заветное: «И она полюбила писателя». Не хотел дождаться, заслужить и выстрадать. И вот, вместо моих объятий Юля угодила в психушку.

У меня была жена. Обещала отпустить, а сама вдруг спрыгнула с крыши. И у Юльки был муж. Мечтал меня прибить. А потом разбился. Нёсся нас уличать.

Дурной персонаж, отвратительный. Ни капли не жалко.

Но Юля обвинила во всём себя. За полгода выплакала половину своего веса и слегла. И я не мог помочь. Проклятый принцип Драматической Коллизии требовал появления иноземного принца. Только он мог вылечить Несмеяну. Пришлось писать тебя.

Бутылка опустела наполовину, Марк порозовел. Комната слегка качалась. Дом плыл сквозь шторм. Мы разлили ещё, чокнулись. Марк продолжил свою ахинею.

— Опять же, я не мог просто написать «В больницу вошёл единственный в мире Петрушка, способный рассмешить мою Юлю». Герой не оживёт, если не будет мотива, биографии и если весь мир не начнёт дружно ему мешать. Поэтому я придумал тебе любовь, за которой ты примчишься в Ригу, и которая выпьет твоё сердце. И то, что ты окажешься свиньёй, бросив Питер. Иначе нельзя. Потом придумал, как ты всё потеряешь. Дом с лабиринтом придумал, даже Яблокова.