Ева

Несколько громоздко вышло, зато работает. Ай да я. Дом, кстати, быстро вырос, за ночь. Но существует он только для тех, кто внутри повести. Для людей извне нет ни его, ни нас. Это сложно, потом поймёшь.

А Юлю я тебе не отдам. Конечно, она влюблена в тебя. Ты для неё рыцарь, сизый ангел. Но ты не любишь её. Тебе одиноко, и немного жаль симпатичную худую неврастеничку. Конечно, сейчас в твоей власти отнять её, увезти в Питер. Но только знаешь что? Повторится история с Евой. Только наоборот. Ты будешь радоваться её любви, потом она тебе наскучит. И ты сбежишь в Англию, поступать в хореографическое. В переносном смысле.

Марк прав. С моим фатальным неблагополучием, я не имел права дурить Юльке голову. Грустно. С Марком ей будет лучше.

— Что значит, другие нас не видят? И с какой планеты вы сами сюда выпали? С Марса?

У него не было желания шутить.

— Да нет же. Миры не чередуются и не существуют отдельно. Они сливаются, как ручьи в реке. Хоть и не перемешиваются. Все мои герои вошли в мой прежний быт, ничего не изменив. Я даже не знаю, видит ли вас кто-либо, кроме меня. Вы — параллельные линии, в пучке таких же параллельных. Вы — ручей в общем потоке. И если вас зачеркнуть, для большой реки не произойдёт ничего.

— То есть я — ваша личная галлюцинация? Я бумажный?

— Не знаю. Может быть. Мне всё равно. Я хочу забрать с собой ту галлюцинацию, что сейчас рыдает в соседней комнате. Мы завтра летим в Италию. Я там домик купил. Даже если наяву я не в Италии, а в клинике, и разговариваю сам с собой — какая разница. Мои воображаемые итальянцы простят. Они терпимы к странностям.

— А меня вы оставите как есть… Может, лучше уж, зачеркнёте?

— Нет же. Ты важное лицо в сюжете. Если тебя убрать, сказка рухнет. Всё исчезнет.

— Ну тогда напишите «Он страдал, страдал, а потом стал миллионером». И ещё напишите «К нему вернулась Ева».

Марк посмотрел пристально. Потом вставил лист в печатную машинку, снял её со стола и поставил мне на колени.

— На. Теперь ты творец. Упражняйся. Я чего-то устал.

У меня на голове зашевелились волосы. Я же хотел писать книгу… Конечно, я ему не верю. Ведь он спятил. Я посмотрел на стёртые кнопки. Потрогал, но напечатать хотя бы букву не смог. Не решился. Марк усмехнулся.

— Ты не веришь мне. Подумай, почему меня зовут Марк, а тебя Матвей. Крутое совпадение? А что фамилия Евы переводится как маленькая река?

— А её саму зовут Ева, потому что всё с неё началось?

— Видишь, какой умный мальчик.

Марк достал из секретера две коробочки, бросил мне. Запасные чернильные ленты."

"— Кто-то должен печатать. Пока по клавишам стучат, жизнь продолжается. Вот и трудись. Теперь ты главный в этом мире. Есть, конечно, ограничения. Например, к должности творца приложены тоска, бессонница и катастрофическая неустроенность. Бытовая и душевная.