Это случилось осенью

После всего, что ты сделал для нас всех, ты заслужил право жениться по собственному выбору. На чудесной и энергичной девушке, должна я добавить. С какой стати тебе выслушивать глупые речи о чистоте рода?

Графиня со злобой посмотрела на младшую дочь.

— Не тебе судить о чистоте рода, дитя мое. Вряд ли ты можешь вообще считаться одной из Марсденов! Напомнить тебе, что ты явилась на свет после единственной ночи, проведенной в обществе заезжего лакея? Графу пришлось признать тебя своей дочерью, иначе он заполучил бы клеймо рогоносца. Тем не менее…

— Ливия, — вмешался Маркус, протягивая руку сестре. Ливия сидела бледная как смерть. Слова графини не были для нее новостью, но вслух об этом не говорили. Ливия вскочила и бросилась к брату, ее глаза горели на бледном лице. Маркус обнял ее и прошептал на ухо: — Будет лучше всего, если ты сейчас уйдешь. Нам с графиней нужно поговорить. И тебе ни к чему попадать под перекрестный огонь.

— Все в порядке, — сказала Ливия с легкой дрожью в голосе. — Пусть говорит, мне все равно. Ей уже не причинить мне ту боль, которую она причинила много лет назад…

— Но мне не все равно, — ответил он мягко. — Иди к мужу, пусть он тебя утешит, а я пока улажу здесь дела.

Ливия немного успокоилась.

— Пойду к мужу, хотя меня не надо утешать.

Он поцеловал сестру в макушку.

Удивленная таким открытым выражением нежности, Ливия издала нервный смешок и отстранилась.

— О чем вы шепчетесь? — раздраженно крикнула графиня.

Не обращая на нее никакого внимания, Маркус проводил сестру до двери, потом повернулся к матери. Его лицо было суровым.

— Обстоятельства появления Ливии на свет не отразились на ее характере, — сказал он, — зато сказались на вашем. Мне безразлично, что вы развлекались с лакеем и родили от него ребенка, но я не допущу, чтобы позор за ваши грехи пал на Ливию. Она всю жизнь прожила под вашим тлетворным гнетом и дорого заплатила за ваши былые увлечения.

— Я не стану оправдываться, — отрезала графиня. — Ваш отец не любил меня. Мне приходилось получать удовольствие там, где я могла его найти.

— И вы возлагаете вину на Ливию? — скривился он. — Я видел, как плохо с ней обращались в детстве, но тогда я не мог ее защитить. Теперь могу. Отныне эта тема закрыта. Навсегда. Вы поняли?

Маркус был взбешен, хоть и говорил тихим голосом. Должно быть, графиня поняла — спорить с ним опасно. Ее горло судорожно дернулось, и она молча кивнула.

Они помолчали, пытаясь привести чувства в порядок. Наконец графиня сделала новый оскорбительный выпад:

— Уэстклиф, — сказала она, стараясь говорить спокойно, — вам не приходило в голову, что ваш отец презирал бы мисс Боумен и все, что с ней связано?

Маркус смерил ее долгим взглядом.

— Нет, мне это не приходило в голову.