Это! Моя! Земля!(СИ)

— Чего там? — Гумаров за эти несколько минут явно извелся весь от любопытства.

Тимур шутливо козырнул двумя пальцами и выпятил, явно подражая Шварценеггеру, нижнюю челюсть, мол, могём если надо.

— Хватит, — потом друг друга хвалить будете, — ворчит Солоха. — Сваливать отселя пора, а то мы в этой толпе завязнем нафиг. У нашей «броняшки» и так движок не шибко мощный. Увязнем в толпе — фиг тронемся.

Это он прав. Да только я в толпу зомби, что к железнодорожному переезду от расположенного всего в сотне-другой метров супермаркета «Спар» в нашу сторону бредет, въезжать и не собираюсь. Снег сошел почти, грязи немного. В общем, по обочине и газонам объехал эту невыносимо смердящую, даже в закрытой машине вонь гниения и едкой химии буквально с копыт сшибает, толпу.

— Не нужно не из кого ничего выдавливать, — негромко вздыхает Солоха и с загадочным видом разворачивается на сиденье и, наклонившись, начинает ковыряться в недрах «собачника», погромыхивая какими-то железяками. — На вот, держи.

— Ого, — не в силах сдержать изумление я. — И откуда дровишки?

— Из леса, вестимо, — подначивает меня наш скопидомный хохол. — С блок-поста на Калужской.

— Я не понял, а ты что, собранное оружие не сдал?

— Кому, Боря? — в голосе Солохи явно слышно возмущение. — Что-то не припоминаю я там представителей ФСИН… Филипочкину, царствие ему небесное, они тоже ни в одно место не впились, у него и патронов под них не было. А в Отряде про эти стволы и не знал никто. Ну, вот они и того… Прижились…

— Ну, Андрюха, силен, — хмыкаю я. — И много у тебя «прижилось»?

— Ладно, ладно, не горячись, убедил, — примиряющее поднимаю я на мгновение руки с руля. — Признаю, был не прав и теперь раскаиваюсь. А с патронами как?

— Вот с патронами — не очень, — хмурится Андрей. — Только те, что в разгрузках у погибших минюстовцев были. Не запасливые были парни, земля им пухом. Но в Отряде теперь этого добра навалом, я помню, на Пожарской грузили много.

— Если много, то хорошо, — глубокомысленно изрекаю я с видом восточного даоса, которому, после многих лет медитации открылась Великая Истина. — Так, все, техническая остановка на пять минут!

Из Дмитрова мы уже выехали: по обе стороны от дороги — только грязные поля, на которых с прошлой осени лежат не убранными здоровенные валки уже сопревшего сена.

— Чего, в туалет прижало? — с улыбкой интересуется Гумаров.

— Не совсем, — отвечаю я, останавливая УАЗ на обочине. — Хочу эту «ляльку» в руках подержать, а то как-то раньше не доводилось.

— Ну, ты даешь, — фыркает Тимур. — А попозже никак?

Но я уже не слушаю. Как в том годичной давности мультике про Добрыню Никитича было: «Ой, девочки, вот это любовь!» Вот-вот, у меня сейчас что-то похожее. Взял в руки — и выпускать не хочется.